Сестренка

Сестренка

Вечером того дня мы с Андреем были как в воду опущенные. Мытолько-только начали осознавать наши половые приключения (слово «секс»тогда не употребляли), а тут облом и не на день, а почти на неделю! Намотказали не только в этих самых «сношениях», но и в доступе к прелестямнашей «милой» Кати! И причину мы понять не могли. Скажу больше, мы вэтот вечер даже курить не ходили, мы внимательно изучали, подаренноеКатенькой, высоконаучное пособие по устройству, функционированию, и, даже, в некоторых местах по эксплуатации девственно-женского организма.

Великое, не побоюсь этого слова, произведение, которое попало нам вруки, было редчайшим раритетом и это при тираже в 100 000 экземпляров. Не взирая на «гигантский» объем в 36 страниц вместе с бордовой обложкойэтот фолиант «Девочка. Девушка. Женщина» (мы прочитали все, дажетипографские данные) открыл нам неимоверные горизонты познания женщины. Не могу удержаться от краткого изложения некоторых аспектов этогодокумента. Можно конечно пару абзацев и не читать, но все мое детствопроходили под влиянием именно такого пресловутого «совка», который имотивировал некоторые наши поступки. В то время, например, слова«е@аться» и «дрочить» были ругательными, но приемлемыми. А слова «секс»и «мастурбация» вообще не были известны и почти запрещены.

Т. е. е@атьсябыло можно, а сексом заниматься – нет! Так чем же была для меня и Андрея эта книга? Энциклопедией, и никакне меньше! Это сейчас, увидев слово «фистинг», достаточно набрать его впоисковике и вам вывалятся миллионы ссылок с картинками, клипами, советами, воспоминаниями и медицинскими рекомендациями. А тогда узнатьчто-либо эдакое можно было только в разговоре с приятелями. А тут у наспоявилась целая книга! Простите еще раз, но «не могу молчать»! Хочетсяпривести некоторые выдержки из той книжки. Например, «настоящая брошюрарекомендуется молодым супругам, впервые вступающим в брак». Как оно? Или еще: «слово СЕКС является принципиально не приемлемым для описанияинтимных взаимоотношений между супругами, т. к. прямой перевод этогослова ПОЛ, не может охватить всю многосторонность и ответственностьвысокоморальных брачных отношений советской семьи». Не торкает еще? Про введение даже сказать особо нечего, но мы с Андреем его тожеизучили: «Выполнение исторических решений XXII съезда КПСС (реально, номера я, конечно, не помню) не возможно без построения элементарнойячейки коммунистического общества – советской семьи!». Само собойразумеется, что я не смог пропустить и ключевую фразу этого документа:«Таким образом, понятно, что половой акт представляет собой процесс, направленный исключительно на оплодотворение, и является, в этомсмысле, необходимой и обязательной частью брачных отношений. Однако, всилу большого числа сопутствующих малоэстетичных факторов, не можетрассматриваться как основная часть гармоничных семейных отношений»! Ну, наверное, уже хватит! Талмуд, конечно, был еще тот! Но востальном, это было: «наше все»! В тот вечер полностью насладитьсякнигой у нас не получилось, двери-то не запирались, да и прикрыть мы ихне могли, это вызвало бы подозрения у моей бабули. Благо у нас скрипелиполы и об ее приближении мы знали заранее. Изучали мы книгу на столе, потому что он стоял в простенке за дверью в нашу пристройку. И еслибабушка подходила к нашей комнате близко, мы успевали засунуть брошюрупод клеенку. Конечно, мы первым делом нашли картинки. Их было довольномного и все черно-белые. В этой книжке было порядка 10 фотографий, хотяи не очень качественных, и 5-6 рисунков. Причем один из них – женскиеполовые органы – занимал почти целую страницу. Самой интересной была сводная фотка, на которой в фас были показаныв абсолютно голом виде (назову в обратном порядке): беременная женщиналет 25; она же, до беременности; похоже, что та же самая женщина, нолет в 16 (не удивляйтесь, но тогда понятия «педофилия» было совершеннонеизвестно, а мужеложество уголовно наказывалось, как изнасилование); идевочка 8-9 лет. На фотографиях имелись пояснительные надписи истрелки-указатели. Например, «волосяной покров лобка», «слабовыраженные большие половые губы», «изменение объема талии к 28 неделебеременности», «увеличение жировых отложений в подростковом возрасте».Мы офигели рассматривая эту фотку, и водили пальцем по стрелкам, выискивая «набухание молочных желез» или «паховую область». Еще в книжке была рисованная (штриховая) картинка родов в разрезе. Я по малолетству вообще не представлял, как ребенок появляется на свет, а Андрей, хотя и слышал об этом, но никогда не задумывался, над тем какреально это происходит. Представляете наше состояние, когда мы увиделидо каких размеров головка «плода» растягивает «родовой канал»? Мывыпали в осадок и минут пять, не меньше, тупо глядели на этотчерно-белый рисунок и не могли поверить, что такое возможно! Многопозже, дня через три глубокого изучения (уроки бы так учил – академикомбыл) «Девочек. Девушек. Женщин» мы обратили внимание на неуе@енныйабзац. Точно не помню, но для любителей-гинекологов с инженернымуклоном постараюсь воспроизвести. В этом разделе мы впервые прочитали слово «влагалище» и постепеннодоперли, что происходит оно от слова «влагать»! Так вот, что там былонаписано (если память не изменяет): «Влагалище соответствуетконституционному росту и до 8-9 лет его длина составляет около 6 см, адиаметр – 1 см. Увеличение влагалища происходит в период половогосозревания. И если у девочек 12-13 лет его глубина не превышает 7 смпри диаметре 2 см, то к 15-17 годам оно удлиняется до 8-11 см сдиаметром до 3 см. В последующем размеры влагалища не изменяются, ноувеличиваются возможности его безопасного расширения. Так, примедицинских обследованиях нерожавших женщин их влагалища раскрывалисьдо 6-7 см при глубине около 16-18 см. Обычные роды также приводят кнезначительному его увеличению». Как вам размерчики? Каким же тогдаможет быть это «незначительное увеличение»? Недавно услышал фразу наэту тему: «женское влагалище легко принимает форму и размеры, влагаемого в него предмета»! Истина, однако! Ну, и закончу, наконец, краткое изложение нашего раритета, описанием того места, которое было отмечено Катей. Там было написано оличной гигиене девушек при менструации (которая и отделяла, по мнениюавтора, девушек от девочек). Речь на этой странице шла о том, чтоменструации происходят регулярно (называлось это тогда «регулы»), и вэто время надо чаще мыться, не носить тяжести, не загорать и, главное,«вступать в половой акт категорически запрещается»! Что это за «регулы»мы, сколько не читали, так и не поняли, но врубились, что е@атьсяКатька нам не даст! Кстати, об отдохнуть от этого процесса, речь уже нешла! Уж на сколько чисто Катенька «выдоила» Андрея в этот день, но ион, прочитав пару страниц брошюрки, свой хер уже не согнул бы! А променя и речи не было – я пару раз во двор подрочить бегал! Спали мы плохо, и что мне снилось, я не помню, но утром мои плавкибыли все в высохшей сперме. Пришлось мне тайно от бабульки их стирать, а главное, сушить. Кстати, мне кажется, что у меня это былаединственная «поллюция» в жизни. Андрюха мне ничего не сказал, но тожестирался в этот день! После завтрака мы решили свалить в тихий уголокдля очередного изучения «секретных материалов». Но у нас кончились«Столичные», а курить «Дымок», нам было уже западло. Пришлось сперваидти в магазин. Заодно надо было продолжить операцию «табак», т. е.закупку сигарет для моего дальнейшего безбедного никотиновогосуществования. Как я уже говорил, не взирая на установленный режим работы, магазиноткрывался часов в 11-00 и работал, пока были покупатели, примерно двачаса. Разумеется, все кому надо было что-то купить, начинали собиратьсяк 10-30. Нам было проще, продавщица с товаром проезжала мимо нашейдачи. Поэтому мы могли ее дожидаться с некоторым комфортом, сидя налавочке перед домом. Сидели мы как на иголках! Засунутая за поястреников, книжица жгла мне живот, видать хотела, что бы я и Андрейскорее начали ее листать. Курить тоже было нельзя – могли застукатьсоседи. Пропустить телегу с хлебным ларем и продавщицей мы тожебоялись. Вот так мы и просидели часа полтора! Измаялись мы, ожидаяпродавщицу, вот бдительность и потеряли. Дождались мы, пока народ в здание магазина зашел, и ближе к немуподошли. Стояли на улице и считали скорость отоваривания граждан. Скорость была нормальная и через 15-20 минут мы оказались уже впомещении. «Торговый зал» был заставлен мешками, бочками и коробками, но человек 20 там помещалось. Правда видно было плохо – лампочка виселанад самым прилавком, и после солнечного света все вокруг этого места, было как в полутьме. Мы о чем-то говорили и довольно громко. Вот это-тонас и подвело! Еще через пять минут я вдруг услышал странно знакомыйзвонкий голосок: «Дайте мне сто грамм «Театральных» и печенье». Пока ясоображал, кто это говорит, и пытался разглядеть, за спинами взрослых, хозяйку голоска, прошло еще минуты две. В общем, что произошло раньше – я узнал Маринку или она уже подошла к нам я не помню, но Андрейвнезапно замолк, как будто подавился. Не сворачивая, и не выходя из магазина, прямо к нам протиснуласьМарина. За ее спиной и немного дальше стояла ее сестра. «Здравствуйте! Дядя Андрей, мы уже договорились с бабушкой. Когда мы поедем на пляж? Где вы были?» - вот так в одну фразу и, не останавливаясь, выпалилаМаринка. Стояла она, прижатая покупателями к животу и ногам Андрея, иглядела вверх. Ответил Андрюха с длинными паузами и заиканием: «Мы…это… были… уезжали… в лес. Здрасьте. Зачем… пляж? Какая бабушка?». Вэто время, очередной счастливый покупатель, выходя наружу, колыхнултолпу и Марина впечаталась задранным подбородком Андрею в поддых, ну, или немного выше и он вообще заткнулся. Девчонка, как ни в чем небывало, продолжила: «Дядя Андрей, здесь толкаются. Мы с Дашей Вас наулице подождем. Ладно?». Еще одна длинная пауза, Андрей молчит, но яуже все прокрутил в голове: «Ага. Ждите девки! Мы счас придем!». В общем, выползли они на улицу, а мы очередь свою ожидать остались. Андрей задумался и через несколько минут попытался ТАЙНО со мнойпереговорить. Тайно и в толпе! Во, прикол! «Послушай, давай уйдемкуда-нибудь. Зачем нам с ними… Ну, как-нибудь свернем, ну, к берегу илиеще куда» - полушепотом начал втюхивать мне Андрей. А я ему в ответдовольно громко: «А, чего? Ну, на фиг. Пойдем, потрепемся. На пляжмотанемся, ты ж там еще не был». Андрей опять еле слышно: «Ну, на пляж…можно самим. Потом. Или в лес. Зачем… они?». Я не въезжаю: «Так когда«потом»? Катюхи-то нет пока, вот и сплаваем, покупаемся, кукурузынатырим». Андрей свою линию гнет: «Не, ну, на пляж это, можно. Толькоодним. Завтра, например». Почувствовал я, что не хочет Андрей ссестричками на пляж ехать, но понял по-своему. Неохота, наверное, Андрею за малолетками следить, не хочет он «пионервожатым» быть. Подумал и говорю ему: «Можно и самим, но отмазаться-то надо! Сейчаспойдем и все им объясним». Андрюха в политес наш все никак въехать неможет: «А чего говорить-то? Уйдем куда, да и все!». Тут я уперся: «Нет. Так не бывает. Нам сказали. Мы обещали. Причина нужна, иначе никак! Мыже слово давали». Догнал ли Андрей наши морально-этические взаимоотношения или простопонял, что от разговора не отвертеться, но больше не возникал итихонько до самого прилавка простоял. Короче, закупили мы две пачки«Столичных» и две пачки «Шипки» (больше брать было опасно – упродавщицы могли возникнуть вопросы – зачем так много) и вышли наулицу. Мы сначала подумали, что не дождались нас девки, но не успелАндрей облегченно вздохнуть, как из-за куста сирени выскочили (ну, невыскочили, а просто вышли) наши сестрички. «Пойдемте на речку, у настам место есть» - сказала Марина, а Даша все еще как-то жалась и сзадистояла. Тут и я начал серьезно задумываться о том, что происходит. Ониведь хотели нас в свое тайное место отвести, а такое только друзьямизвестно было. К примеру, у меня с моим другом Сашкой такое место было, но никто из остальных наших приятелей его не знал. Получалось, чтосестренки нас за друзей ближайших приняли, а это могло означать все, что угодно. Тем более что не пацаны, а девчонки это предлагают! Ну, в общем, пошли мы следом за подругами нашими и оба задумчивые. Правда, думали об одном и том же, но по-разному. Спустились мы к самойреке, там, где деревенская купальня была («пляж», блин) и понаправлению к их даче пошли. Метров через 50 повернули и вверх понезаметной тропинке поднялись к кустам орешника. Там Дашка, она перваяшла, пару веток отодвинула и внутрь нырнула. Мы за ней. Вот это да! Зашибись! Должен сказать, место у девчонок было классное! Не четанашему! Площадка была ровная и широкая, метра три, наверное. Заросливокруг густые-густые, со стороны и не видно ничего. Ну, а уж какдевчонки обустроили его, тут и говорить нечего. У нас-то на вытоптаннойземле только бревно лежало, да пара булыжников (мы под ними своипричиндалы прятали – сигареты, спички). А у сестричек и тряпочкикакие-то на ветках висели, вроде занавесок, и трава сухая на земле какковер разложена была – в общем, комната была прямо как настоящая. Тут отвлекусь. Понятно, что дословно о чем и как говорили я уже непомню, но без этой самой «прямой речи» не получается рассказатьскдадно. Так что, конечно, допридумываю я слова-то конкретные, ноосновное направление бесед стараюсь не нарушать. Итак, продолжу. Пригласили они нас сесть (пока только Маринка говорила, а Дашка всемолчала), но перед этим бревнышко они каким-то цветным покрываломнакрыли. Сели мы рядом и так классно, что рядом со мной еще какое-томесто было, а справа, со стороны Андрея, от бревна может, кусочекразмером с ладонь остался. Маринка перед нами крутится: «Это сестра моястаршая. Ее Дашей зовут. Она большая совсем, ей скоро 13 будет!». Опятьпоздоровались мы, но уже за ручку. Маринка посадила Дашу рядом со мной. Наверное, Дашка только на одну половинку попки своей села, потому чтоменя она не коснулась, а места все-таки мало было. Я, вообще-то, малость сник – Дашка оказалась старше меня, а это сразу снижало мойстатус (не знал я такого слова, но смысл «дедовщины» это не отменяло).Так и получилось, что меня опустили, а Дашка из скромности невыпячивалась. Короче наша сторона притихла напрочь! Зато вторая половина коллектива в лице Маринки развернула бурнуюдеятельность. Здесь надо сказать, что Андрей в этот день оделся как напрогулку. Велосипеды мы не брали, поэтому он был в ШОРТАХ (я ужеговорил, что для нас малолеток надеть шорты означало бы «потерю лица»)и в рубашке с «петухами» (тогда были модны мужские рубашки всеизрисованные картинками и узорами). И эта рубашка у него была незастегнута, а завязана узлом на животе! Что-либо изменить он уже немог! Но, видимо, он очень сильно хотел тогда быть одетым по-другому! Все-таки ему уже было 18 лет, и волосатость у него тоже была вполневзрослая. Представляете картинку? На площадке, чуть больше метрашириной, перед 11-летней пигалицей сидит взрослый парень с голымиволосатыми ногами (ну, не очень волосатыми, но все же), и на егораспахнутой груди тоже волосы кучерявятся. Маринка хоть и трендела не переставая, но и глазками по голымАндреевым местам стрелять не уставала. Причем, делала она это, совершенно не стесняясь. За несколько минут такого откровенноговнимания, Андрей просто вспотел. И не только! Маринка распиналась вовсе стороны! Она предложила нам (прежде всего Андрею) конфетки-леденцы – мы согласились. Потом она распечатала пачку печенья – мы отказались, во рту еще не растаяли «театральные». Потом она показала, что еслиотодвинуть занавесочку, то можно увидеть пляж. Потом рассказала, какони с Дашей траву с полынью сами перочинным ножом резали и сушили (а явсе не мог понять, чем это так пахнет). Тут же достала откуда-то этотсамый перочинный нож и нам посмотреть дала. Чуть позже Маринка чуть лине в лицах рассказала, как они бревно три вечера с задов деревнитащили. Как прятали на ночь. Как чуть-чуть его в реку не упустили. Этобыл полный ПИСЕЦ! Еще раз повторюсь, что площадка была длинная, ноузкая. И наши с Андреем ноги считай, всю эту ширину занимали. А Маринкаскакала между нашими ногами, кривлялась и, жестикулируя – каждый эпизодозвучивала и показывала, и, главное, на Андреевы ноги и грудь во всеглаза смотреть успевала! Мы, в общем, немного прибалдели. Я от мельтешения Маринкиного, аАндрей… Короче, крутилась Маринка в основном у него под носом. Про ееформу одежды догадываетесь? Лето, солнце, деревня, дитятке 11 лет и этодитятко женского пола пошло в магазин (т. е. вышло в «свет»). Дневнойтуалет (не путать с вечерним) состоял из сарафанчика с юбкой на ладоньвыше колена. Сандалики, правда, без носочков (бабушка не дала) и белье! Помните анекдот: «Муж: - Дорогая, ты же идешь к стоматологу, зачем тебеновый бюстгальтер? Жена: - Мало ли что». Так вот, как такового детскогобелья в стране тогда не было, но у всех оно было. И Маринка, идя вмагазин, «мало ли что», одела узкие трикотажные трусики с розовымицветочками. Мне эти цветочки были не видны, но перед Андреем кокетка крутиласьтак, что юбка ее сарафана закручивалась и подлетала вверх еще на ладонь(примерно). Типа, ладонь ну, и что? А вот что! Посчитаем: ростпигалицы: 130 см; бедро от земли: 70 см; колено от бедра: 35 см;ладонь: 7,5 см. Отнимаем, прибавляем и получаем, что при взлете юбки, от бедра до нижнего ее края остается 20 см. И какой тогда зазор междуюбкой и нижней полоской трусиков с цветочками? Врядли, больше 10сантиметров! А если деточка еще и остановиться сумеет правильно, да таквовремя, чтобы ее юбка сбоку чуть не до пояса улетела! Или наклонится, чтобы достать или показать что-нибудь. И что выше тогда будет? Трусыили юбка? А все это время глаза мужские, где будут? Правильно! Там жеони и будут, т. е. на нужном уровне! И сколько интересно вы продержитесьв такой ситуации? Ручаюсь, минут пять, не больше, а потом ваше естествов гору и попрет, и хрен его потом остановишь! Особенно, если той, чтоперед вами сарафаном крутит, это самое естество нормально жить не дает! Андрей все-таки минут десять продержался, но не выдержал и спросил(сейчас обалдеете): «Девушки, а курить тут у Вас можно?». Мы все отпали – это кто здесь «девушки»? И у кого это «У Вас»? Во блин, как он однойфразой-то весь контингент в тупик поставил! Ну, нас с Дашкой-то, ладно. Но и Маринка-заводила опешила! И не покраснела она даже, а порозовелаприятно так, и распрямилась как-то и еще чего-то, ну, впрямь она какбарышня стала! Ровненькая такая, фигуристая, прямо выросла Маринка водин момент и форму женскую приобрела. Или показалось мне, но настоящаякрасавица вдруг перед нами из ничего возникла! Но не долго этот миражнам глаза застил! «Нет, вы конечно курите. Все мужчины курят. Но это очень вредно!» - ну и на хрена Маринка это сказала? Решила, видимо, в новой роли себяпочувствовать. Сразу все обаяние пропало, и опять перед намиобразовался мелкий бес в сарафане. Честно говоря, я как потерял чего, грустно стало. Ну, да ладно. Процесс-то дальше идет. А тут у нас «кинои немцы» пошли. Сигареты-то у Андрея в рубашке были, а вот спички взаднем кармане шорт. Пачку он легко достал и распечатал. Оторвалцеллофан, фольгу выдернул, а куда выбросить не знает. Покрутил он комокв руке, а Маринка уже тут как тут: «Давайте, я выброшу. У нас тут имусорница есть. Только вы ногу отодвиньте немного». Конечно, непланировала Маринка этой операции с мусором заранее, но вот сообразиламгновенно. Она до этого хоть и перед Андреем выделывалась, но реальномежду моими и его ногами крутилась. А как мусорницу открывать начала, так вроде ей между его ногами встать и пришлось. Утверждать не буду, нодумаю, что дотянулась бы она до коробочки для мусора и с того места, накотором раньше стояла. Но не дотянулась Маринка и расположилась на корточках между ног уАндрея. В начале спиной к нему села и чего-то внизу отодвинула и комокцеллофана с фольгой выкинула. А потом повернулась она лицом к Андрею, но с корточек уже не поднялась. Устала скакать-то. Может я, частоописываю расположение действующих лиц (мизансцена, вроде), но какпо-другому это самое расположение можно представить я не знаю. Ну, воти опишу теперь очередную мизансцену. Андрей в шортах и распахнутойрубахе на бревнышке сидит. Левая нога его вытянута, а правая в коленесогнута и далеко в сторону отставлена. Между его ногами Маринка накорточках сидит. Т. е. колени ее голые выше попки, а эта самая «пятаяточка» едва земли не касается. Где юбочка ее сарафанчика находиласьможно, наверное, и догадаться. Коленки не очень вместе сведены, а междуними локти почти ничего не закрывают, а на ладонях лицо лежит. И лицоэто снизу вверх на Андрея смотрит. Пока мусор убирался, Андрей уже успел и мне сигарету дать и себе врот вторую сунуть и пачку убрать. Т. е. к тому моменту, когда Маринкаповернулась к нему, нам осталось только прикурить. Но не тут то было! Андрей-то на наших спичках сидел. И сидя он достать их не мог! Конечно, интимному моменту прикуривания никто мешать не собирался. Все затихли, если не сказать – затаились. Но когда ожидаемое явление не наступает втечение минуты, то это уже не драматическая пауза, а полный провал. Зрители начинают волноваться и роптать. А если довести их до смеха, товсе! Так вот и наша пауза затянулась. Чтобы достать спички Андрею надохотя бы привстать, а у него между ногами невинное дитя сидит, и глазкиему строит! Прервал Андрей, наконец, паузу и вставать начал. По идее, надо быМаринке отодвинуться назад и все, проблемы нет! Но двигаться-то ей инекуда. Сзади куст орешника и крутой берег. Конечно, можно и в бокподвинуться, но по бокам ноги мужские мешают и хозяин их уже встает. Хотел Андрей полумерами обойтись, т. е. привстать немного и успетькоробок из заднего кармана вытащить, но не судьба! Раздавился коробок. Напомню, что в те времена спичечные коробки делались из пластинок шпонаи были оклеены тонкой цветной бумагой. Если такой коробочекраздавливался, то рассыпался он на отдельные пластинки, которые еще иразламывались. Каша не каша, но из кармана приходилось выгребатьгорсточку деревянных обломков, спички и обрывки папиросной бумаги. Вотпримерно такой мусорный набор и образовался из нашего спичечногокоробка. Не достал Андрей спички и плюхнулся своей жопой обратно набревнышко, еще больше коробок раструхлявил. Но делать нечего, надо емубыло все-таки встать. И он ВСТАЛ! Картина Репина «ПРИПЛЫЛИ»! Здоровыйпод метр восемьдесят парень стал на широко расставленные голые иволосатые ноги, а между его ногами присела на корточки 11-летняядевочка, которая с любопытством смотрит вверх. Только не в лицо парня, а прямо перед собой и видит широкий зазор между шортами и ногами. «Ну ичего там можно увидеть?» - спросите вы. А вот то самое мужскоехозяйство, для сокрытия которого эти самые шорты и носят! ЗабылАндрейка, что на нем трусы «семейные». Плавки-то его, сверхмодные, после ночных снов еще на спинке кровати сушатся, впрочем, как и мои. Вот и пора уже здесь напомнить, что малость Андреева елдень, отвида Маринкиного, привставать начала еще тогда, когда та перед нимюбкой крутила. А он ничего лучше не придумал, как заправить свой, тогдаеще не очень твердый, писюн в левую штанину. Ну, такое бывает – кудависит туда и торчит! Да и не смог бы он без особых телодвижений в нашем(девчачьем) закутке свой хер к животу прижать. Мы с Дашкой хоть имолчим грустные совсем, но смотреть-то смотрим. Понять, конечно, неможем ничего. Ну, сначала и так видок нехилый был, это когда Андрейтолько-только над Маринкой встал, а тут смотрим, у нее глаза круглыестали и она аж приподниматься начала. Андрей судорожно обломки спичек изаднего кармана достает и из одной руки в другую по частям ихперекладывает. А Маринка в это время лицо от ладоней оторвала и подшорты Андрею смотрит. Потом одним движением как вцепится она своимируками в его бедро. Андрей от неожиданности аж присел, из рук спичкипосыпались. Маринка руками к ноге его притянулась и совсем под Андреемоказалась. Андрей в раскоряку стоит, сесть уже некуда, только наМаринку. Испугался он, рот открывает, но кроме гыканья не говоритничего. А еще через секунду и мы дышать перестали. Маринка свою левуюруку Андрею в шорты засунула (как змея в нору ее рука в Андреевы шортывползла). В общем, схватила она Андрея за его полувставший дрын и орет:«Дашка! Быстрей давай! Не верила! Вот он, здоровый какой! Чего сидишь, дура?». Понятно, что как сидела Дашка, так сидеть и осталась. И я сижуи гляжу, как в левой Андреевой штанине Маринкина рука возится (слово немогу подобрать, по сути-то, возится, но очень быстро). Андрей руки сжалсо спичками, видно совсем растерялся и кулаками пытается на плечиМаринкины надавить и от себя оторвать: «Отпусти! Перестань! Да уйди, ты!». А Маринка как взбесилась, мало ей, так она и вторую руку туда жезасунула. Не проблема двумя маленькими ладошками-то за Андрееву елдувзяться, там еще и место останется. Борьба «титанов» продолжалась с полминуты. Андрей шипит злобно иМаринку в плечи толкает, сначала сильно, а потом все слабее и слабее. Апигалица малолетняя сопит, и обеими руками в его достоинство вцепилась, почти висит на нем. Первый в себя Андрей приходить начал: «Марина, больно мне. Отпусти, пожалуйста». В ответ слышим: «Нет! Мне Дашка-дуране верила, что большие бывают! Пусть сдается!». Андрей опять:«Мариночка, ну, пожалуйста, больно очень!». Видим, немного расслабиларуки Маринка, но все равно держит Андреева дружка двумя руками. «Дай, сяду. А то упаду сейчас» - сказал Андрей. Подумала Марина и немногоподвинулась. Чтобы всю процедуру посадки описать, это целый рассказнаписать надо. Сами попробуйте сесть на пол когда вас за прибор держат. Ну, все-таки сел Андрюха на бревнышко, шорты натянулись, и рукиМаринкины к его елде еще сильнее прижали. Поморщился Андрей, нопромолчал. А вообще-то, все примолкли. Ситуация аховая, и что дальшеделать никто не знает. О чем главная героиня думает, понять невозможно, хотя главное понятно – хочет она сестре доказать, что тадура. Сестра не ведется, испугалась, и сдаваться не хочет. Андрейвообще всего боится – он не просто старший, он единственныйсовершеннолетний. Остаюсь я. Вот мне и надо разруливать эту байду. Сначала я успокоился: никому не больно, все тихо, нас никто не видит, мы все вместе и рядом. Пока нормально. Чего каждому надо пытаюсьпонять: Маринке правоту доказать, Андрею освободиться, Дашке – не знаю, мне… Ага, так что же мне с этого надо? А надо мне, чтобы девок опустить и, прежде всего старшую – Дашку! Она не мычит, не телится. Как опустить в такой ситуации понятно – должна она нам (нет, главное – МНЕ) свой секрет показать. Но не яснопока как этого добиться. Дело в том, что просто так ей это не надо, онапока при своих. Остается развести на… На чем же ее развести? Насестриных приколах, вот на чем! Андрей уже прихвачен (каламбур, однако)как ручками Маринкиными, так и в плане демонстрации своего секрета. Особо опуститься ему его возраст не даст, значит, не подведу я егобольше того, как есть. Вот и план готов! Вперед! «Андрюха, ты спички-то отдай» - говорю ему и руку протягиваю. Онмне все обломки отдал, а сам на Маринку смотрит, но странно как-то, ужене злобно и не очень раздраженно. Я прикурил и ему спичку поднес, чтобыруки у него заняты были. «А, что девчонки, курить будете?» - спрашиваюпросто так, чтобы беседу поддержать. Вдруг, для меня совершеннонеожиданно, из-за плеча Дашка пискнула: «Я пробовала». Я обернулся и, можно сказать, первый раз на Дашку внимательно посмотрел. Тудыть твоюмать! А она розовенькая, губки влажные, глазки круглые, и что, главное, она уже нормально, всей задницей, на бревнышке сидит и ко мнеприжимается. Когда успела, я даже не заметил! Но некогда мне, не доощущений пока (хотя и очень приятных). «Счас! Все сделаем» - говорю иопять к Андрею поворачиваюсь. Достаю из его нагрудного кармана сигаретыи тихо на ухо шепчу: «Потерпи немного». Во интриган! Это я про себя. Даю сигаретку Даше, а сам подмигиваю ик уху ее наклоняюсь: «Что с Маринкой делать будем?». Она в ответ: «Я незнаю». Мне этого только и надо: «Ладно, я что-нибудь придумаю». Агромко говорю: «Даша, ты сильно не затягивайся, а то кашлять будешь».Отвечает: «Я знаю». Пока мы с Дашкой прикуривали, закуривали, кхекали ипхекали, у нас за спиной ситуация не изменилась. Маринка двумя рукамиза Андреево чудо держится, не зажимает сильно, но и не отпускает, видать, в ступор впала (ну не в медицинский, в нормальный – чего-тосделала, а как теперь быть и не знает). Мне бы только не испугать ее. Но с Андрюхой интересные дела творятся. Он почти и не курит. Сам наорешник спиной откинулся и глаза прикрыл. Дышит глубоко и ноги у негоподрагивают. Я опять к Даше обернулся: «Слушай, а чего она делает-то? ЧегоМаринке надо?». Даша в полголоса: «Ну, это… она мне сказала… у дядиАндрея…, ну, как вы купались, рассказала. Вот!». Я плечами пожал, типане понял: «Ну и чего?». Даша немного помолчала, какое-то решениеприняла: «А я ей не поверила. Сказала, что не бывает такого. Только накартинках». Теперь я задумался: «Слушай, это ладно, потом разберемся. Как ее от Андрюхи-то оторвать? Что нам тут до ночи сидеть?». Даша: «Аникак ее не оторвать. Она упрямая». Опять я промолчал: «Так чегополучается? Пока она тебе не докажет, не отпустит?». Дашка замялась, ноответила: «Ну, да». Тут самый тонкий момент процесса наступил! Снова я помолчал и спрашиваю: «Значит, никак по другому нельзя? Так?». «Ага». Я наклонился к Дашиному уху и губами по нему (хитрый, блин): «А ты сама-то, как?». Она не отодвинулась (видно завела и ееситуация): «Чего я-то?». Я, почти целуя ее в ухо: «Ну, это, посмотреть-то, как? Не хочешь?». Она покраснела вся, но ухо не убрала ипосле паузы: «Ну, вообще-то… Я не знаю. Не видела я. Иногда…Картинки... Это, как его… Ну, ну… А, что, можно?». Все, попалась! Теперь, только вперед! «Понимаешь, я не знаю как Андрей, но я попробую. Только, смотри! Чтобы никаких! Да, так да! Договорились?». А сам вродекак в ее глаза посмотреть захотел, и по всей Дашиной щеке от уха доуголка рта так свои губы ни убирая, и повернулся, Ну, не поцелуй, конечно, но намек! «Ладно! Договорились!» - достаточно громко ответилаДаша. Теперь еще одна проблема – Андрея уговорить. Оборачиваюсь, правда, перед этим, якобы случайно, на голую Дашкину коленку руку положил. Неотодвинула! Класс! Сам к Андрею наклонился и шепчу: «Ну, ты как, нормально?». Отугукал он. Он вообще только угукал какое-то время. Типа«да» на мои вопросы отвечал, а сам балдел. Я на Маринку посмотрел, чегоэто Андрюха балдеет? А эта мелочь, как будто учил ее кто, елдак Андреевдрочит! Видно надоело ей просто так сидеть, так и начала она предметруками ощупыать, а потом, наверное, и способ правильный нашла. Методом«инженерного тыка». Вижу, что парочка уже кайф ловит, и вокруг ничегоне видит и не слышит. Я воспрял духом: «Андрей, чего-то делать надо! Маринка тебя простотак не отпустит!». «Угу». «Может, сделать это, ну, чего она хочет?».«Чего?». «Ну, это, как его, ну, показать чуть-чуть». «Зачем?». Вот, едрит твою мать! Он слышит или нет? «Андрей, давай, пусть Дашка однимглазком глянет». «Куда?». Тут я не выдержал уже: «Туда! Куда еще? Пустьглянет, тогда Маринка отцепится!». «Пусть». «Ну, что может Даша на твойхер посмотреть?». Помолчал Андрей, но видно Маринка разговор нашслышала, и правильно все поняла. Сжала она его дрын посильнее, ей жетоже надо Дашке доказать, а чтобы доказать – надо показать! ВздрогнулАндрюха наш бедный и печально сказал (какой хрен, «печально»? он глазприоткрыл и мне подмигнул!): «Ну, ладно. Пусть посмотрит. Хотя, это всеМаринка затеяла!». Маринка не Маринка, затеяла она или придумала – мне это долампочки! Снова оборачиваюсь к Дашке. Та делает вид, что курит, а самаво все глаза смотрит, что сестричка ее вытворяет. «Ползи сюда» - говорюи на свою правую коленку показываю. Она головой кивнула и с места недвинулась – в пальцах сигарету недокуренную вертит. «Давай сюда ипереползай. Я подвинусь» - повторяю и беру у нее сигарету. Пришлосьради этого коленку ее отпустить. Взял сигарету и только об бревнобычковать ее начал, как Дашка через меня, мои ноги, руки, сигареты кАндрею полезла. «Погоди, ты! Дай подвинуться-то!» - сам почти прокричали бычки и свой и ее куда-то в сторону отбросил. А как же! Через меняпопка и прочее девичье имущество лезет, за мое разное цепляется, касается и трогается! А я, что лысый? Мне тоже надо! Схватил я Дашку за что смог, типа помочь или поддержать. Насамом-то деле прихватить ее за что-нибудь тепленькое и интересненькоехотел! Ну и прихватил! Правой-то рукой и неинтересно совсем – за живот, а вот левой, самое оно – прямо под юбчонку попал и за жопку ееупругенькую хапнул! Да ловко так, сам не ожидал! Пол ладони на трусикипопало, а пальцы-то на голенькую булочку. Удивился еще тогда, какая онахолодная была. А Дашка, похоже, пример с младшенькой взяла, прет впередкак «на буфете»! Мне ее даже удерживать пришлось. В общем, уселась онана мое колено, а своими в ногу Андрееву уперлась. Села и в три погибелисогнулась, чтобы видеть лучше. А смотреть-то и не на что! Приборшортами закрыт! И Маринка своими руками там где-то шерудит, но показатьсестре мужской хер не может. Через штанину-то его не видно! Мне-то конечно на Андрееву штуку смотреть не интересно, мнеинтересно попку Дашкину лапать. Но через минуту-другую понимаю, что неладиться что-то у девок. Правда, к этому времени моя левая ладонь ужевсю задницу Дашкину вокруг трусов ее общупала и только под них незалезла. Но понимаю, что еще немного и терять терпение девчонка начнет, расстроится и мою руку с насиженного (с налапанного) места сгонит! Повернул голову и смотрю чего там, у Андрея творится. Вижу, Андрюхамлеет, на спину откинулся, сигарету давно выронил, руки раскинул, глубоко дышит с придыханиями. Ага, этот готов! А сестрички чего делают? Шушукаются. Маринка повторяет: «Давай! Сунь руку. Места хватит! Да, хватит! Тебе говорю – он большой!». Дашка: «Нет, ну не надо. Мне видно все. Зачем?». Марина: «Дура! Попробуй – он горячий! И двигается!». Дашка:«Чего двигается? Сама – дура!». Маринка: «Я не дура – я видела! А ты – нет!». Даша: «Чего ты видела? Ничего не видно!». Марина: «Я тогдавидела! А счас дергаю, а он толстый и горячий. Попробуй!». Дашка: «Чегопробовать-то? И так не жарко!». Маринка: «Ты руку сунь и проверь! А тотак дурой и останешься!». Вижу, вернее, слышу, что сестрички сейчас на«дурах» своих передерутся. Понял, что тянуть дальше нельзя и на ушкоДаше говорю: «Ты Андрею штанину подними чуть-чуть, а то у Маринки рукизаняты. А она, видимо, меня с Маринкой перепутала: «Сама подними…». Я вответ: «Не дотянуться мне, я же тебя держу». Въехала Дашка, что со мнойговорит: «А как поднять-то?». Я поясняю: «Видишь, он с бревнышка почтисъехал? И штаны у него висят. Ты руками возьми и подверни штанинунаружу, потом еще раз. Поняла?». Дашка головой кивнула и руки, хоть имедленно, но к шортам Андреевым приблизила. Только за края взялась и тут же пальцами его ноги коснулась. Отдернула как от утюга. А Андрей даже не пошевелился, у него все нервыв других ладошках тискаются. Я Дашку опять плечом толкнул, мол, давай, не трусь! Она помедленнее, но снова руки на шорты положила. А потомбыстро переднюю часть брючины на величину манжеты провернула (я незнаю, как эта фигня называется, которая была по низу шорт пришита, ну, лента такая из того же материала, сантиметра в три шириной). Провернулаи опять руки поджала. Манжета обратно развернулась. И опять получилось«как всегда». Я снова шепчу: «Надо по всей штанине подвернуть парураз». Она отвечает: «Сама знаю, но там Маринка. И боюсь я». Я убеждаю:«Чего боятся? Он спит почти. А подвернуть можно сбоку от рукМаринкиных. Попробуй, должно получиться». Пожала Дашка плечами ипринялась за работу. Спереди штанину подвернуть у нее хорошо получилось, а вот снизу исбоку от рук сестры младшей никак сидя не выходило – рук не хватало. Покрутилась она и с колена моего привстала. Жопку подняла, а головуопустила – классический рак получился. А мне того и надо – прямо передмоим носом ее попка в беленьких трусиках «с желтой каемочкой» (почтикак у классика). Сзади все отлично – юбка ее на руке моей лежит, а вотспереди нет. Я момент не упустил, вроде как нос правой рукой почесал. АДашка все возится – Андрееву штанину внизу закатывает. А я нос почесали опять руку протянул, чтобы ее поддерживать. Но, видишь ли, не попална старое место! Промахнулся и попал почему-то под юбку. То ли онавысоко была, то ли рука низко прошла. Это я прикалываюсь! На самом-тоделе засунул я руку туда куда хотел и за животик ее голопупыйприхватил. Дашка все поняла и попыталась как-то от руки избавиться. Закрутила животом и попкой, но не сильно – то ли упасть боялась, то лиштанину упустить, то ли не очень-то избавиться хотела – ну, уж тут-то ясвоего не упустил! Как задвигалась резинка ее трусиков в руках моих, так мои мизинцы, а потом и безымянные пальцы под нее и попали. Она ещераз попыталась жопкой крутануть, тогда я эти пальцы еще и оттопырил. Понятны вам ее ощущения? Спереди мой мизинец почти до ее лобкадобрался, а сзади между половинками ее попки в щель влез. И все! Этоуже надолго! Отвернула она штанину и обратно на мое колено села. Сидит, пыхтит – устала видно. Пытается колени вместе свести. А не выходит у нее ничего – слишком близко она к Андрею сидит и ей его нога мешает. Я с трудомчерез ее плечо посмотрел, пока только запястья Маринкины торчат ибольше в штанах ничего не видно. Пока смотрел, чуть-чуть Дашку рукамиобжимал, т. е. спереди и сзади ладонями нажимал немножко и отпускал. Иногда в такт ее дыханию попадал, иногда нет, в общем, как получалось. Она еще раз попыталась из рук моих выкрутиться, а я еще ниже ихопустил. И опять жамкал ее животик и попку. Терпела! Наклонился к уху и говорю: «Даш, надо еще немного подвернуть». Ну, чего она тормозит? Ведь всего ничего и осталось-то! И вдруг в ответуслышал: «Не буду!». Я оторопел! А план мой как же? Все же нормальношло: «Ты че? Офигела совсем? Маринка же не отцепится от Андрея!». «Ну ипусть! Хочет, пусть цепляется! А мне и так хорошо!». Я вообще в осадоквыпал! Где мои штаны? В смысле – ПИЗ@ЕЦ всем моим гениальным планам! Яв жопе! Остальные в белом! Ни аргументов в голове, не идей, пусто как…Хрен его знает, где это «как» находится, но в голове пусто! Дашка опятькрутиться на моей коленке начала. Правда, странно как-то. Не так какраньше. Но я не замечаю этого и не делаю ничего, даже притискивать ееперестал. Пытаюсь с мыслями собраться. Ничего не придумал, только спросил: «Чего тут хорошего?». А она мнеответила! И так ответила, что я вообще оху@л, е@нулся, пиз@анулся иречи лишился! Дашенька (именно Дашенька, а не Дашка) ко мне повернуласьи, глядя мне в глаза, сказала: «А мне с тобой хорошо! И как ты меняобнимаешь, мне тоже нравится!». И через плечо меня в губы поцеловала. Паузу прописывать не буду – долго слишком. И так в голове пусто было, атут просто звон пошел. Я еще ничего не понял, не осознал, но первымделом из головы все планы исчезли, а про Маринку с Андреем я и вовсезабыл! Целоваться, конечно, Дашка не умела, поэтому чуть коснулась моихгуб и назад откинулась. Но в глаза мои смотрела и видно все в нихувидела. Как она с руками и ногами разобралась, не помню, но следующийпамятный момент был, когда она назад выгнулась, меня обняла и опять вгубы поцеловала. Правда, весь ее поцелуй свелся к тому, что она своимигубами к моим прижалась, и руками меня к себе притиснула. Держала онаменя и не отпускала, только попкой по ноге ерзала да подпрыгивала. Акогда я от ее признания в себя приходить стал и попытался правильнопоцеловать Дашеньку СВОЮ, то почувствовал странную вещь! Рукам моим ужепочти ничего не мешало, да и находились они значительно ниже тогоместа, на котором я их раньше держал! В общем, пока я в дурку играл, успела Дашунька свои трусики с себяснять, только не своими руками, а моими! Она потом несколько раз такделала – кайф тогда мы уже вдвоем ловили! Приемчик, кстати, клевый! Фиксируешь руки на женском теле, погрузив их наполовину в ее трусики, но сильно не жмешь. Хозяйка тела начинает извиваться и выползать изсвоих «невыразимых» вверх, а они на месте остаются и постепенно о вашиладони сворачиваются! Так и в этот раз получилось, Сидело мое солнышко на моей ноге ужеголой попой. Трусики ее хотя и на бедрах были, но не болтались. Этидетские трусики не очень-то растягивались! Т. е. сзади мне ничего немешало щупать ее холодную попку, что я и делал почти непрерывно. А вотспереди было несколько трудновато! Предельно растянутая резинка трусовуже врезалась в ее раскрытые ножки. Получалось так, если она пыталасьраскинуть ноги пошире, то трусы ползли вверх к животу, а если сводиланоги, то зажимала бедрами мою ладонь. Так и крутилась моя девочка, нонужного положения найти не могла. Тут я несколько опередил события. Дело в том, что когда я пришел всебя, то ощутил, что мой мизинец находится между ее ножками. Сначала яподумал, что он попал между ее нижними губками, но оказалось, что яошибся. Ладонь моя лежала поперек Дашиного лобка, и средний палец недавал мизинцу проскользнуть ниже. Все мои попытки проникнуть нижеупирались средним пальцем в ее бедро (снова каламбур). Я тыкался своиммизинцем как слепой щенок! А все потому, что два юных создания слишкомнетерпеливо пытались достичь запретного наслаждения. И оба были совсемв этом деле зеленые! Как угодно можно воспринимать мои предыдущиеразвлечения с Катей, но опыта заигрывания они мне не прибавили. Там всяинициатива была в опытных женских руках, а я только плыл по течению. Аздесь каждое действие было новым, непонятным и, естественно, неизвестным. Все делалось на ощупь (во блин, опять скаламбурил).«Ощупью на ощупь!». Я пихал мизинец в Дашину щель, она пыталась развести ноги, резинкатрусов натягивалась и скользила вверх. Не получилось! Дашутка сводиланоги вместе, резинка ослаблялась, но ее бедра зажимали моюрастопыренную ладонь. Опять не получилось! Даша пыталась животиком ивращением лобка повернуть мою ладонь пальцами вниз, а я в это времяпроникал языком в ее рот. Она замирала от новых ощущений. Мой мизинецпродолжал оставаться на старом месте! Все начиналось снова! С тем жеэффектом. А я, все это время так и не догадался повернуть свою ладоньи, как дурак пытался просунуть ее в Дашино секретное место. Наши потугиуспешно решить пальце-щелевую проблему совершенно отвлекли нас отдрочливой парочки. Почему напомнил о Маринке с Андреем именно сейчас? Потому, что Даше надоело мое легкое касание ее щелки. И она предприняларешительные действия. Разжав объятия и прервав поцелуй, она освободиласвою левую руку и засунула ее под живот. Там она схватила мою руку иповернула ее правильно! Но! Она ведь сильно выгибалась назад и поэтому, чтобы удержать равновесие ей пришлось развернуться вправо и наклонитьсявперед. Правой рукой Дашенька потянула меня за собой! Вот так мы и стали невольными свидетелями заключительных аккордовпоказательного концерта Маринки-флейтистки! Пока мы целовались итискались, Маринка завернула и отодвинула штанину Андрея так высоко, что наружу торчало сантиметров 8 его палки! Сжав член двумя руками нашамалолетка неистово дрочила эту елду! Про Андрея ничего сказать не могу, потому что сам был поражен увиденным! Про Дашу и говорить не стоит! Оназамерла и, наверное, совсем перестала дышать. Надеюсь, вы догадались, какого размера была головка Андреева члена. Да, в тот момент Андрюхапереживал не нежную мастурбацию двумя пальчиками и не легкий питтинг(правильно назвал?). Его член по настоящему дрочили две, пусть ималенькие, но алчные ручонки! Опускаясь вниз, Маринка слегка ослабляла хватку, но, поднимая рукик головке, сжимала их значительно сильнее. Где только научилась? Ееруки работали как насос: вниз – всасывание, вверх – выброс. И такнепрерывно: всасывание – выброс, всасывание – выброс! Только выброспроисходил в Андрееву ЗАЛУПУ! И размер этой части мужского членапревосходил все мои фантазии (ну, честно говоря, на эту тему я нефантазировал)! Я даже не мог себе представить, что головка моего гостяможет стать такой огромной! Она распухла сантиметров до пяти и почтискрывала под собой Маринкины ладошки! «Эт…т…то что?» - хриплым голосомспросила Даша. Мой ответ был не намного лучше: «Наверное, залупа».Через полуминутную, наверное, паузу еще один вопрос, скореериторический: «За…ч…ч…ем?». Я уже исчерпался с объяснениями и молчал. Но тишина, прерываемаяхлюпаньем Маринкиного насоса на мокром Андреевом елдаке, простояланедолго. Единственный участник, который оставался в трезвом уме, звонким голоском ответил: «Дура! Красиво! Как грибок!». И следом, почтибез паузы, поцелуй прямо в щелку, которая уже даже не щель была, астала настоящей дыркой с сигарету толщиной. Дальше мы с Дашей увидели, как розовые губки ее сестры расплылись по бордовой «шляпке» Андрюхиного«гриба». Детский ротик Маринки пытался охватить всю головку, но такшироко он не растягивался. По краям «шляпки» губки немноговыворачивались и становились пухлыми как у негритянки (тогда я не знал, какие у них бывают пухлые губы). Красиво! Тут Маринка замирала и делаланесколько сосательных или глотательных движений, а потом как бы нехотясобирала свои губки в кучку и отрывала их от нежной влажной кожи. Изщели к ее губам тянулась полупрозрачная вязкая лента, которая спервапровисала, а потом рвалась. Одна часть падала на Маринины руки, авторая оставалась у нее на нижней губе или приклеивалась к подбородку. Только теперь мы обратили внимание, что весь Маринкин рот покрыт этойвязкой пленкой. И хотя она иногда облизывалась, пленка все равнооставалась. «Ты… ты… что… как… Марина! Это… зачем? Ты… целуешь?» - почтибессвязно спросила Даша. А я уже начал приходить в себя. Маринкаповернулась в сторону сестры: «Попробуй! Это здорово!». Когда она этоговорила и разжимала губы, то между ними сначала натягивалась, а потомрвалась мутноватая пленочка. А когда она закрывала рот, то между ее губнабухал сероватый валик. Если же ее губы расплывались в улыбке, товалик тоже растягивался в тонкую прозрачную пленку. Дашунька уже всядрожала: «Это…, наверное…, нельзя. Почему… что… это?». Я, не оченьзадумываясь, вынул свою руку из ее щелки и взял ее ладонь: «Потрогайчуть-чуть. Только пальчиком. Ну, давай! Не бойся!». Потом я немногонадавил на нее плечом и потянул за руку. Даша почти не сопротивлялась. Маринка, ощутив серьезность момента, просто немного зажала головку. Наконец, Дашины пальчики коснулись бордового холмика. Она пыталась ихотдернуть, но я не дал ей этого сделать. Сначала Дашины пальцы покорно касались нежной кожи, потом онаначала ими немного двигать. Когда ее пальцы попадали на влажную пленку, она размазывала ее вокруг. Наконец, Даша все-таки положила на Андреевузалупу всю свою ладонь и затихла. Маринка уже поняла, что сестре тожепонравилось чувствовать в своей руке эту «штуку» и она возобновилаработу «насосной станции». Дашка сразу же напряглась, и ее попка началапериодически сжиматься. Примерно через минуту я понял, что как толькоМаринка вела руки вверх, и головка тыкалась в ладонь, Дашка начиналасжимать свою жопку. Я-то уже давно вернул свою руку в Дашинупромежность и теперь стал нажимать на ее щелку именно тогда, когда онасжимала свою задницу. Некоторое время мы занимались групповым питтингом (по тем временам – дрочились вместе). Всем этот процесс нравился, но хозяйкой положенияоставалась Маринка: «Руку убери!». Дашка, с перепугу, так рукойдернула, что чуть локтем мне в глаз не заехала! А Маринка повториласвой коронный поцелуй (коронный, потому что ее губы вывернутые былипохожи на корону залуповую – вот). Дашка, наконец, окончательновъехала, что ее младшая сестра сосет настоящий мужской ху@, причемразмер залупы больше ротика ее сестрички: «Маринка! Дура! Перестаньнемедленно! Я бабушке скажу!». Это все! Если бабушке она все эторасскажет – то нам пиз@ец! Я еще ничего сообразить не успел, а Маринкауже рот от Андреевой залупы оторвала и, как была вся в его пленке, такк Дашке и повернулась: «А я расскажу, какие картинки ты под матрацемпрячешь! А про сейчас скажу, что ты все врешь!». Видать не все гладко в«Датском королевстве»! Не могла Маринка на ходу такой шантаж придумать. Но прежде чем дальше продолжить, остановлюсь все-таки на Андрее. Его даже упоминание «бабушки» из кайфа не вывело – он как пьяный лежал(ну, сидел), только дышал тяжело и член его подергивался. Я так сейчасдумаю, может, он даже кончал пару раз. Говорят, что так бывает, когдамужик устанет сильно в сексуальном плане, и сперма у него кончится, тоон потом, если ему член поднять, может почти всухую несколько разкончить. Причем стояк у него может быть очень долгим. Правда еслиперестараться, то и инвалидом такого мужика можно сделать. Не знаю, правда, это или нет. Но сейчас наш главный половой гигант в отрубележал и только на член свой реагировал. Маринка, назло старшей сестре, опять к залупе присосалась, и зализывать ее принялась. Дашка чуть неплачет. Ну, я само собой, успокаивать ее стал: «Дура, твоя Маринка!».«Угу!». «Но бабушке-то, зачем говорить? Все же нормально». «Нет. Ненормально». «А чего не так?». «Так, это… Маринка же… губами… его…ее…ну…, а он такой большой…». «Это сейчас, а вообще он маленький бывает».«Как это – маленький?». «Не знаю, но у нас они бывают маленькие, абывает и вырастает, ну как сейчас». «А у тебя тоже такой большойбывает?». Тут, конечно, пауза – такой он у меня и быть не может, ноесли сказать, что бывает, то это неправда. Даша не выдержала первой:«Если у тебя тоже такой, то я водиться с тобой не буду!». «Почему?».«Боюсь». В общем, весьма содержательный диалог этот продолжался бы ещедолго, но вдруг, кроме уже привычного причмокивания в районе Андреевойзалупы, мы услышали его стон, потом громкое хлюпанье, и усердноечавканье Маринки. Я почти сразу понял, что это такое, но Дашка офигеласразу и надолго. Надо сказать, а то забуду. Когда она увидела, что еесестра делает, она рот себе ладонями закрыла, а одна-то вся в Андреевоймокроте была! Ну, а Маринка прямо, как вампир (и этого слова я тогда незнал), высасывала из Андрея все что могла. Но бедный-то нашстудент-осеменитель сам по себе много чего уже выдать-то и не мог. Маринка всосет, сколько выйдет, проглотит и голову свою назадоткидывает, смотрит на дырочку (во извращенка была). А дырочка вголовке трепещет, пытается чего-нибудь выдавить, но не может. Маринкавопьется губенками и сосет, сосет изо всех сил! Потом отпустит головкуи опять смотрит. Из дырочки, после этого, с каждым ее сокращениембугорок спермы вверх подымается. Расслабится головка и этот бугороктонет немножко. Снова напряжется и сузится щель, еще выше выдавитсперму. Маринка просто любуется картиной, ждет, когда уже слизать«сгущенку» можно будет. А Даша так и сидела на моих коленях (напомню, сидела без трусов и смоими руками в ее передней и задней шелках) и руками рот закрывала(напомню, руки мокрые от Андреевых выделений), но очень внимательно засестрой наблюдала. И за тем как из дырки в залупе вязкая серо-белаяжидкость выдавливалась. А та, наконец, большой каплей над вершинойподнималась и начинала медленно-медленно набухать и в сторонуклониться. Но скатиться с головки ей Маринка не давала. Слизывала иливсасывала – смотря по настроению, и глотала. А потом еще и по животурукой гладила. Слышу сквозь ладони голос Дашин: «Что это такое? ПочемуМаринка это ест?». Вот тут она попала! Зря спросила! Я-то образованный – и лекцию Катину помню, и в книжке уже читал: «Это Дашенька, жидкостьспециальная, очень полезная для…» - тут я задумался. Катя ведь говорилатолько о пользе женщинам, но с другой стороны книжка-то называется«Девочка. Девушка. Женщина», значит и девочкам это полезно: «…полезнаяона очень для девочек. Называется мужское семя». «Врешь. Я семя видела, когда бабушка морковку сажала. Семена не такие!». И что мне былосказать ей в ответ? Мои глубокие познания на «семени» остановились, правда, там еще что-то про головастиков было написано: «Нет, этожидкость просто, ну, как вода, когда поливают. Бабушка морковкуполивала? Поливала! Вот. А мужчины сразу семечки с водой делают. Понятно?». «Ага. А чего у дяди Андрея вода мутная?». Блин, что же ещепридумать? Ого, классно, это здорово: «А там еще и удобрения есть, онии полезны девочкам. Вот!». «А-а-а. Тогда это не вкусно!». Я оторопел:«Почему не вкусно? Маринке вон нравится». «Ай. Эта дура даже рыбий жирпьет!». Рыбий жир меня не убедил, я сам его пил: «Ну, она что, толькорыбий жир пьет?». «Нет, еще и молоко». Тут я почти удачу поймал: «Атебе молоко нравится?». «Ага, с печеньем». «Так ты с печеньем ипопробуй». Теперь настала пора думать Даше: «Ладно. Попробую. Вот напляж поедем, там и попробую. У тебя!». Вот так-то! Не слабо я попал! Во-первых, вроде я у девчонки еесекрет узнал (пощупал), а похвастать им не могу! Ну, если забылипочему, то напомню. Не шантажом и угрозами я до секрета ее добрался, асама она мне разрешила его потрогать. И не где-нибудь, а у нее в тайномместе! И что будет, если я этим похвастаюсь? Я поганым предателем буду. Во-вторых, она старше меня, и значит это, что я для нее мелочь пузатая, но ведь я ее в секретах опередил, значит, теперь она для меня – мелочьпузатая. Мне это совсем не нравится, мне сама Даша нравится! И, наконец, я не хотел ей свой писюн показывать и вроде как теперь это ине надо (она-то свою письку за просто так мне щупать дала). Но сосать, не узнав мой секрет, она не будет. И как быть? Хрен по нашему детскому«кодексу чести» в этой ситуации разберешься. Я еще некоторое времяпытался по этим правилам жить, но все-таки понял, что наши привычные«секреты», «тайные места» и прочее, на меня уже не распространяются! Правда, осознал я это значительно позже. Пока мы выясняли надо или не надо девочкам сперму пить. Маринка ужезакончила свою «работу». А поскольку мы хоть и беседовали с Дашенькой, но из виду отсос не выпускали, то когда Марина голову подняла, то сразунаши рожи и увидела. И своей сестре старшей язык показала. То ли она невсе глотала, то ли Андрей последнюю порцию долго копил, но рот уМаринки был полным! Так вот, только она рот открыла, сперма из неговытекать и начала. Она сразу язык обратно втянула и проглотила все. Ну, я-то уже привычный – Катя научила, а Дашка опять запричитала: «Как ты…зачем…. А это вкусно?». Последний вопрос она задала уже совсем другимтоном. Без злости и мягко. Маринка сперва поругаться хотела, носдержалась: «Как сгущенка, только немножко соленая. И кисленькая». Да, опять я о себе да, о себе, а про Андрея как бы забыл. Ну, в тотмомент он и сам о себе не напоминал, лежал притихший, почти спал. И топодумать, накануне Катька его четыре раза выдоила. Правда, за восемьчасов, но все же! Плюс ночные дела на книжку и теперь еще юноедарование – флейтистка-малолетка последнее из него высосала! Как онвообще не заболел, я не знаю, но тогда меня это не волновало. Но, чтомне не понравилось, так это его член – уж больно он был на мой похож, когда его Катя лечила. Залупа-то у Андрея уже синеть начала! Я дажеиспугаться успел. Дашку в сторону сдвинул и рядом с Маринкой присел. Пока все это делал его хер немного уменьшился, но головка все еще былазалуплена и кожей не закрывалась. Видно моя суета на девчонокподействовала. Даша спросила: «Что случилось?». «Да, вот, понимаешь. Тут такое дело…. Ну, в общем, может быть, что Маринка Андрею его ху@испортила». Ну, Маринка сразу в бутылку полезла: «Ничего я ему непортила! Ему нравилось!». «Да не об этом я! Посмотри, какая у негозалупа!» Ну, Маринка опять Андрееву елду взяла и синеву увидела: «Ой, он сломался? Да? А как починить?». Не вопрос, я же способ знаю, самоготак лечили. «Видишь кожу внизу? Смотри, как она его сдавила. Попробуйнатянуть ее наверх». Маринка и потянула, как могла. Андрей застонал:«Отпусти, больно!». Ничего не вышло! Я к Маринке наклонился и шепотом: «Слушай, у меня такое уже было. Меня доктор вылечил». «Да? А как?». «Просто. Пососал и все». «А ктодяде Андрею пососет?». Я оторопел: «Так ты и пососи, ты же умеешь».«Не, у меня не получится. Я уже пробовала. Не поучилось! Он большойочень». «Погоди, он же сейчас меньше стал! А если не вылечить, он можетсовсем сломаться!». «А может само у него пройдет?». «У тебя получилосьего одеть? Нет. Вот видишь, само не пройдет. Надо пососать ипопробовать язычком его одеть». «А как?». Тут я не выдержал: «Так иэдак! Как получаться будет, так и соси! Главное быстрее, а то у дядиАндрея ху@ сейчас отвалится! А ты все рассусоливаешь! Давай, нетелись!». Ну, и рукой ее голову наклонил. Маринка молодец, все поняла ипопыталась Андрееву головку в рот взять. Дашка как увидела, что мы делаем, так и заверещала: «Маринкаперестань! Ты рот порвешь!». Марина одной рукой член в себя засовывает, а другой сестре кулак показывает. Я Даше отвечаю: «Андрея лечим! Немешай!». А сам Маринку ниже нагибаю. Мне плохо видно было, но Дашапотом рассказала, что в начале Маринкины губы хорошо растянулись ипочти всю залупу охватили – все-таки хер Андреев уменьшился немного. Нопотом все остановилось. Ну, это и я почувствовал – давлю, а ее головане двигается. У Маринки даже слезы потекли. Потом начала она губами поголовке елозить, языком облизывать. Рукой себе помогала, член в разныестороны поворачивала. От таких дел слюна у нее потекла, и Маринка сталасвой рот на смазанную головку насаживать. Вытащит почти всю, ротраскроет, как сможет, и с разгона вниз хлюпает. Один раз, второй, третий…. Тут я вдруг почувствовал, как затряслась Маринка, сначалаголова, а потом и все тело у нее ходуном заходило. Не знаю, что на менянашло, но я на голову ее и нажал. Даша рассказывала, что перепугаласьдаже когда Маринку трясти начало. Глаза у той закрыты, ручьями слезытекут, губы красные, с них слюна капает. И тут задрожали они, сталитонкие-тонкие. Потом внутрь подвернулись и как чулок на членнатянулись. Это, наверное, когда я нажал Маринке на затылок. Дашкасказала, что как головка во рту чмокнула и внутрь прошла, так у Маринкигубы опять раздулись и влетели прямо в ее руку, которой она члендержала. Андрей крякнул, Дашка ойкнула, я молчал, а Маринка хрюкнула иотшатнулась. Опять Даше слово. Она говорила, что когда Марина назадоткинулась, то ее губы сначала вытянулись трубой, а потом с чпоком иплеском из них Андреева залупа выскочила. В общем, нам повезло. Получилось у Маринки кожу на Андрееву головкунатянуть, наверное, потому что рот у нее узкий был. Андрей немногозастонал, мы с Дашкой примолкли, зато Маринка разошлась! «Вы вседураки! Гады! Сволочи! Мне больно… было…» - сама орать пытается, а изгуб ее толстых и слюнявых только плямканье какое-то доносится, слова струдом разобрать можно. Еще через минуту ее ругани мы увидели, что всевроде в порядке, тут уж расслабон на нас и напал, засмеялись все. ДажеМаринка улыбнулась губищами своими распухшими. Андрей тоже нормальносел, и прибор спрятал, уже не стесняясь, но морщился. Пришли мы в себя все-таки. Все классно! Маринка к Андрею на коленкусела, а он слезки ее вытер и даже в губки пухлые поцеловал. Она ажсомлела. Я тоже попытался назад на бревнышко сесть, но меня Дашка непустила. Обернулся, а она красная стоит и от Маринки с Андреем за моейспиной прячется. В чем дело, думаю, а как посмотрел, так все и понял. Трусы-то у нее до колен сползли! Не до них ей было пока мы Андрея«лечили». А теперь она даже ноги раздвинула, чтобы трусики ее вниз неупали, стояла и боялась, что позор ее увидят. Постояла немного, носообразила, ножки сдвинула и позволила трусам на сандалики упасть. Потом стряхнула их с ног, а когда садилась, то незаметно в руке зажала. Чего еще про тот день рассказать? Ну, Андрей немного в себя пришел, правда, его прибор побаливал, но не сильно вроде. Мне вообще класснобыло. Маринка все губы свои щупала, Дашке даже пришлось к родникусгонять и в какой-то баночке воды принести, чтобы холодные компрессыМаринке делать. Трусы она где-то одеть успела. В общем, посидели мы ещес полчаса и разошлись, но договорились на завтра встретиться и опоездке на пляж договориться. PS: Может, сомневаетесь в возможности 18-летнего парня кончить 4раза за 8 часов? И чтобы его еще на пару раз хватило? В 28 лет япознакомился с девушкой. Бюст 5 размера, но без «места имения». Однаждыдача выпала на одну ночь. Как стемнело, так и начали. Первый раз быстрополучилось. Полежали. Снова засунул, уже в мокрую. Поиграли немного иоба кончили. Воды нет, мыться нечем. Я сел, она лежала. Покурили, поговорили. Снова залез. Внутри лужа. Под хлюпанье кончил, и, невынимая, заснул. Проснулся затемно. Пошевелился, а там плеск ибульканье. Завелся от этого с «пол-оборота». Я в нее спускаю, а оно всеобратно выдавливается. Думаю, что уложился в четыре часа.

Поделиться:

Еще интересные материалы: