После пляжа

После пляжа

Мы сегодня мало купались, а большеглазели на парней. Нам нравилось смотреть их мускулистые торсы, загорелые плечи, сильные руки, выпуклые попки. Не было возможностипоглядеть лишь на то, что скрывается у них под плавками спереди и таквыпирает. А поглядеть очень хотелось. Ведь даже просто хорошее фотополностью обнаженного парня так трудно найти. А уж увидеть вживую… Парнитоже глазели на нас, потому что мы девочки в самом соку, нам с Ленкойпо шестнадцать. А еще мы надели такие купальнички, что оказались почтичто совсем голые. У Ленки еще хотя бы грудка выросла, так чашечки еекупальника были самыми большими лоскутками материи на ее теле.

У меняже грудь растет медленно, так что три маленьких лоскутка скрывалискромную прическу на лобке да два кружка с набухшими бусинками. Когдаже лежишь на животе с развязанными шнурками купальника, ощущение ивовсе, как у полностью обнаженной, потому что пляжные трусики сейчассами знаете какие. Парни же так как мы, вовсе обнажены не были. - Эх, заловить бы хотя бы какого-нибудь пацана, - сказала я мечтательно. - Уж мы бы все разглядели! – подхватила Ленка. Ноя вовсе не думала на пляже, что я на это способна. Теперь же, идя спляжа, так и не получив удовлетворения, но в намокающих от нектара моейрозочки трусиках, с чуть затуманенным рассудком, я вдруг подумала, апочему бы нет. - Легко! – ответила я Ленке, - только куда мы его уведем? - А к тебе и уведем. Нуда, сейчас я дома, конечно, одна, потому как предки с дачи приедут лишьпослезавтра, а брат вообще на практике в другом городе. Но вести домойжертву преступления… Однако делать то, что мы задумали где-то на улицев укромном местечке – это уж совсем неспокойно. От предвкушения моярозочка совсем разбушевалась, выплеснув волной еще порцию влаги. Этаволна, разбежавшись по телу вверх и вниз, накрыла остатки моейрассудочности, и я согласилась. Легко не получилось. Пацанникуда не торопился, но и с нами идти не хотел. Уводить его силойнельзя было по целой куче причин. Сказать же открыто, зачем он намнужен, мы тоже не решались. Однако постепенно мы как-то разговорились, просто гуляя по набережной. Он съел еще одно мороженое, угостили мы егои парой вкусных пирожных. Наконец, я пошла на хитрость. - Ой, так писать хочется. Вовка ошалело взглянул на меня. - А тебе не хочется? – еще более вызывающе спросила я. Он покраснел и засопел. - Да чего ты? Давайте зайдем ко мне домой, пописаем и потом проводим Вовчика до дому. Пацан не нашел, что ответить и нехотя поплелся с нами. А может, ему тоже захотелось, подумалось мне. Вподъезде нам никто из соседей не попался, лифт быстро поднял нас напредпоследний этаж. Дверь тихо отворилась, мы вошли в квартиру. - Иди вперед, - сказала я Вовке. - Да не хочу я. - Ну, как хочешь. Возбуждение, охватившее меня еще на пляже и никак не покидавшее все это время, мешало нормально пописать. Сначала в унитаз свесилась тонкая прозрачнаяи тягучая струйка моего «цветочного» нектара. Потом я поднатужилась, прямо-таки вывернув цветочек, и из его зева слабо брызнула золотистаяструйка, тут же опав. Я постаралась успокоиться ирасслабиться, это помогло. Слабый поток зажурчал вниз, все болееусиливаясь. Так и не поняв, все ли положенное вышло из меня, ясполоснула писечку, вытерлась и вышла. Вовка сидел на диване рядомс Ленкой, слегка обнимавшей его и теребившей ему волосы. Я села рядом. Он не решался сказать нам, что пора уходить, раз я сделала свои дела. Мы тоже не знали, как начать и что делать, ведь и плана у нас никакогоне было. - Лен, а ты писать не хочешь? – наконец спросила я подругу. -Хочу, - просто сказала Ленка, поднялась с дивана и вдруг, нахальноулыбнувшись, начала снимать трусики прямо при нас в комнате. Яобняла Вовку правой рукой, а левой ухватила его за голую коленку (Вовкабыл в шортах), удерживая, чтобы он не сбежал. А Ленка тем временемсняла трусики. Юбочка, конечно, была короткой, но все равно толкомничего не было видно, кроме того, что и так сильно открытые ножки Ленкиоткрывались при этом еще сильнее. Мой цветочек в ответ на это вновьиспустил томную волну и новую порцию влаги. Я живо и даженостальгически представила, как на прошлой неделе мы с Ленкой впервыезанимались любовью. Ленка тогда принесла мне новый эротическийрассказик, от которого мы просто невыносимо возбудились. Обе созналисьи в этом, и в том, что обеим ужасно хочется подрочить и поскореекончить. Ну и начали делать это вместе, скинув трусики и обнажившисьснизу, то и дело поглядывая, как это делает другая. А потом обеимзахотелось потрогать, поласкать истекающую нектаром розочку подружки, отдав ее ласкам свой цветочек. Сначала мы ласкали друг друга руками, номне захотелось прикоснуться к нежным лепесточкам сохнущими губами. Собственно, я всегда хотела поласкать ротиком саму себя, но это никак не быловозможно. Кроме вот такого способа, когда ты своим ротиком нежишьцветочек подружки, а она возвращает тебе эти неземные ласки своимигубками и язычком. Это оказалось настолько приятно и здорово, что дажепревзошло все мои ожидания. Причем, чрезвычайно приятны были и моисобственные ласки Ленкиных прелестей. После поцелуев в писечку, ужелегко и жутко приятно было целоваться в губы. Вовка тожесильно среагировал на слова Ленки и на ее действия, как-то страннозадрожав. Еще я заметила, что шортики его спереди чуть оттопырились. А ведь он уже вовсе небезразличен к девичьей красе, обрадовалась я. -Хочешь потрогать? - Я не сказала, что потрогать, и уж совсем не знала, что подумал Вовка. Он снова покраснел и пожал плечами, не ответив. - Да ты не бойся, потрогай, если хочешь? - Правда, можно? – наконец, выдавил он, постепенно входя во вкус нашей беседы. - Дурачок, я же предлагаю. И мне тоже будет приятно. - А почему тогда в школе девчонки не даются? - Ну, то в школе. Вот если бы ты предложил это где-то в укромном месте. - И что было бы? – Вовка явно разгорячился. - Она бы спокойно дала себя потрогать, где хочешь. Ведь нам тоже интересно. - Что интересно? - Поглядеть на вас обнаженных? - Ну да! - Не веришь? Вовка промолчал. - А давай, мы снимем с тебя трусы, а за это ты сможешь нас потрогать везде. Мы ведь красивые? - Да. А то бы я с вами не пошел. - Ну-ка встань. Мальчик, ничего не подозревая, встал передо мной рядом с диваном, а я как быневзначай так задрала юбку, что из под нее едва не показались беленькиетрусики. А может, и показались. Вовка снова среагировал, не в силахизбежать того, чтобы не уставиться на мои ножки в надежде, что из-подюбки покажется еще что-то. В это время к нему сзади подошлаЛенка и быстро сдернула с него шорты вместе с трусами. Вовка хотелподхватить их руками, но я живо обняла его под руки, не дав имопуститься, и прижала лицо мальчишки к своей груди. Малышей всегдауспокаивали, дав им грудь, подумала я. Вовка, и правда, не закричал. Идаже не особенно старался брыкаться, чтобы попытаться натянуть штаныобратно. Так прошло несколько мгновений. Как только он ослабилсопротивление, мы с Ленкой, не сговариваясь, быстро положили его надиван. Я навалилась на его голову, удерживая руки, Ленка удерживаланоги. Эта короткая борьба и меня отвлекла от эротическогонастроения, что уж говорить о нашей жертве. В момент, когда Ленкаспускала штаны с пацана, я еще заметила нечто, теперь же в месте, гдесходились ноги, ничего не было. Ну никак нельзя было назвать членом тотмалюсенький сморщенный ...росточек величиной в полмизинчика. Ивсе равно, меня неудержимо влекло к Вовкиной писе. Хотелось не толькосмотреть, но и щупать, ласкать. Еще я видела Ленкину попочку, оголившуюся в этой возне под задравшейся юбочкой, и пожалела, что я тутодна в трусиках. Я даже подумала, что все как-то складываетсяпо-дурацки, и лучше было бы, если бы мы все были уже совсем раздетые. Опять, не сговариваясь, мы обе потянулись к Вовкиной писе – вот правильноеназвание этому месту в данный момент и в данном состоянии. Я провеларукой по Вовкиному животу и только встретилась с рукой Ленки, ужедобравшейся до его писи, как Вовка тоже направил к этому местувысвободившуюся руку. Пришлось снова ухватить его обеимируками и удерживать его руки, разведя их в разные стороны. Голову егопри этом я просто зажала между бедер, отчего и у меня задралась юбочкаи было видно, что беленькие трусики уже сильно вымокли снизу. Ленка, меж тем, пальчиками исследовала Вовкину писю. От этого, а также, очевидно, и оттого, что я касалась щек мальчишки очень интимнымичастями своих ножек, Вовка снова стал успокаиваться. Я заметила, какего пися чуть удлинилась в руках Ленки, потом стала немного толще, потом еще толще, еще длиннее. Видно было, как ужерастягивается на этом маленьком членике кожица, становясь изсветло-розовой синевато-лиловой. Когда же этот членик удлинилсянастолько, что длины кожистого чулочка, скрывающего пещеристое тело, перестало хватать, на его кончике показалась макушка гладкой розовойголовки, поблескивающая влагой. Ленка пальчиками попыталасьсдвинуть кожу вниз, и тут же головка выскочила целиком, чутьнаклонившись вперед. Боже, какая странная и притягательная штучка! - Прелесть, - сказала я вслух. - Блин, я хочу его, - прошептала Ленка, стягивая с себя майку. Мне же захотелось сразу их обоих. - Ты хочешь порвать свою … Ты хочешь дефлорации? - Ммм… Не знаю. - Подумай, - сказала я, почти не в силах думать сама. АЛенка уже ползла по Вовке к его членику, нацеливаясь насадить на негосвою девственную розочку. Вовка тихо лежал, прикрыв глаза и приоткрыврот, жадно глотая им воздух. Я тоже сняла с себя топик, и тожеосталась сверху совсем открытой, потому что мы обе были без лифчиков. Впылу разгорающейся страсти я просто позабыла, что удерживала Вовкиныруки, но он уже и не сопротивлялся. Напротив, он поднял их, протянул комне и робко прикоснулся ладонями к моим бедрам, слабо пытаясь добратьсяпо ним до заветной цели, скрытой ненужными сейчас трусиками, ещесильнее возбуждая меня. Не знаю, наверное, ревность толкнуламеня на это. Почему-то не захотелось мне прямо сейчас отдавать подругуэтому ничего не понимающему в любви пацану. Я опередила его. Точнее, яопередила Ленку. Сначала, чуть склонившись и сильно прижавшись мокройрозочкой через ткань трусиков к Вовкиному лбу, я подставила Ленке своигорячие губы, и мы слились с ней в нахлынувшем экстазе. Вовка извивалсяпод нами, возбуждаемый и моими прикосновениями, и незамысловатымиманипуляциями над его члеником со стороны Ленки. Нехотяотпустив нежный ротик подруги, я стала целовать ее шейку, ямочки подкосточками ключиц, затем добралась до ее титечек и впервые взяла в губысосочек, ведь в прошлый раз мы обнажились только снизу. Как же оноткликнулся на мои ласки, увеличившись, наверное, втрое и покрывшисьвокруг крупными мурашками! Потом я проложила влажныйзигзагообразный путь по животику, но, перескочив через скомкавшийсяподол юбочки, встретилась уже не с одним лишь нежным бутончиком Ленки, но и с Вовкиным члеником, смешно торчавшим фигурным росточком навстречумне. Я хотела их обоих, и вот они – оба передо мной. Уже одарив ласкамидевушку, я решила поделить свой пыл на двоих. Я нежно чмокнулаторчащую мне навстречу розовенькую головку, и тут же горячие губымальчишки впились в мою кожу чуть выше резиночки трусиков. Вслед заэтим его голова запрокинулась, и губы оказались ниже резиночки. Горячеедыхание обожгло кожу под незамысловатой прической на лобке, достиглолепесточков, судорожно затрепетавших от этого горячего ветра. - Сними их, на фиг! Яприподнялась над Вовкиным личиком, с жалостью отняв свой лобок от егогуб, и он, ухватившись за мои трусики с боков, стал стягивать их сменя. Боже, как же давно я хотела, чтобы парень вот так в упор смотрелна мои трусики под юбкой, а также и на то, что эти трусики скрывают! Пусть наш мальчик еще не вполне парень, но как же он сейчас хочет меня! А я хочу его и свою подружку. Чтобы совсем снять с себятрусики я очень замысловатым движением вынимаю из них одну ножку, азатем и другую, завидуя Вовке, занявшему такую восхитительную позициюдля наблюдения и действия. Надо будет обязательно проделать подобное ис Ленкой, подумала я. Теперь мои бедра не сжимают его голову, напротив, они широко расставлены, так что мой девственный бутончик распустилсявсеми оттенками розового прямо перед лицом этого милого мальчика, который жадно тянется губами к нему, словно младенец к соске. Ноу этой соски странный вкус – пряного нектара и горьковатой золотистойвлаги, исторгшейся из недр этой сосочки несколько минут назад. И менясейчас нисколько не беспокоит, что Вовка поймет это второй вкус. Япочему-то уверена, что он хочет этого тоже. Сколько раз я снаслаждением сосала измазанные этой колдовской смесью пальчики! Итолько раз пока довелось вкусить этого яства непосредственно из тогоместа, где оно появляется. Дикая мысль поражает меня – ясовершенно неожиданно вдруг хочу пописать мальчишке в рот и на лицо, атакже чтобы этот маленький членик исторг сейчас светло золотистуюструйку и на меня, и на мое лицо, и прямо в мой полуоткрытый ротик. Ноон не сможет, а я тоже не осмелюсь, да и пописала только что. - Бл…! Я хочу вас обоих! Бл..! Я сейчас умру! Боже! Как же сейчас возбуждают меня эти грубые словечки! Яне жду этот миг, пока жаждущие губы дотянутся до своей соски. Я, неимоверно вывернув бедра, опускаюсь на лицо мальчика всем своимраскрытым цветочком, попадая его сочным пестиком точно в мальчишескийротик и упираясь скользким клиторочком в его упругий носик. - Леночка! Бл..! Как же я люблю тебя! Нет, моя подружка вовсе не забыта мною, ведь мои пальчики давно уже возле еесладкого бутончика, мои ладошки давно дотянулись и до гладкой кожи ееножек, и до пушистой мягкости ее попочки. Я легонько ласкаю еелепесточки, отчего судорога ходит по телу девушки, но я берегу еевозбуждение для отложенных и неизбежных поцелуев. Это будет наша втораявстреча в любви! - Мари! Суч.. ты моя! Я так хочу тебя! – откликается, наконец, Ленка. Итолько наш гость молча делал свое дело, судорожно хватая меня рукамиабсолютно за все места, куда только мог дотянуться. Эти ласки мальчикабыли и смешны, и приятны одновременно. И пусть он, действительно, обходился со мной почти как с соской, но эта соска так страстно хотелалюбых ласк, потому жутко приятны были и эти неумелые. А я сноваприкоснулась к его членику. Обхватив его губами у самогооснования, я нежно сжала его всем ротиком и сделала так, чтобы он почтивыскользнул, но тут же вернулась обратно. Когда же я повторила это, членик резко дернулся, задрожал, и из него сильно брызнула плотнаясладковатая струйка. Чуть посмаковав, я сделала глоток. Мальчик заерзалподо мной, вздрогнул еще два раза, снова извергнув уже меньшие порцииспермы, затем обмяк и затих. Вот! Таковы мужчины! Этого, к счастью, не бывает с женщинами. Номне приятно было и самой продолжить ласки моего бутончика о личикоэтого вдруг почти уснувшего малыша. Членик его снова съежился и утонулмежду ног, зато теперь я могла, наконец, заняться ожидавшим тут жесвоей очереди на ласку нежным цветочком моей подружки, которая кончилатакже как и наш малыш всего лишь в несколько движений. Следом, освобожденную от столь приятных забот, оргазм накрыл и меня, едва яприжалась посильнее к носику мальчишки своим клитором. Я тоже забиласьв сладких судорогах, сжав бедрами голову мальчишке так, что онвскрикнул. Но меня не испугал это вскрик, напротив, это было последним, необходимым мне откликом на мое сильное физическое действие. Небольнобедрами Леночки была на секунду сжата и моя головка, а ее хлюпающаярозочка так припечаталась к моему ротику, что я едва не задохнулась, поскольку нуждалась в этот момент в частом дыхании. Потомбедра девушки разошлись в стороны, выставив напоказ слегка помятыйцветочек, и я стала осторожно и с наслаждением вылизывать паховыеложбинки, бедра и сам цветочек снаружи. Затем я повалилась на бок, оставив голову мальчика на левом бедре так, чтобы он мог хорошо видетьмой взмокший цветочек, продолжая нежно ласкать своей подружке всевокруг ее розочки. - А давай еще побалуемся? – спросила я Ленуминут через пять, не дождавшись больше ласк от мальчишки и желая сновавозбудить его и всех нас. Подруга поняла. Да и ей, наверное, хотелосьиспытать каких-то ласк от нашего первого мужчины. Чтобы усилить чувствосопричастности к предстоящему, мы заставили Вовку снять с себя ирубашку, перед этим скинув с себя последнее, что оставалось на нас – наши коротенькие юбочки. Затем мы стали вытворять всякие оченьнескромные вещи. Сначала мы включили музыку и стали танцевать переднашим зрителем. Танцевали то вместе, соблазнительно прижимаясь друг кдругу, то сами по себе, бесстыже открываясь ему спереди и сзади, широкораздвигая бедра и разводя в стороны половинки наших попочек и стоя, исильно наклонившись.. Мы также сильно сжимали свои титечки и пальчикамиоттягивали сосочки. Почти сразу мы заметили и живость взгляда нашегомолчуна, и вновь напрягшийся членик, который мальчишка, почти уже нестесняясь, легонько подрачивал. Это завело нас еще больше. Мыстановились на четвереньки и бегали друг за другом по комнате каксобачки, запрыгивая на стол, на кресла, на диван к нашему мальчишке, принимая самые умопомрачительные и соблазнительные позы. Становилисьнад ним, нацеливая свою писечку прямо ему в лицо, или касались еюторчащего членика. Мы шлепались попками, стоя на четвереньках, мы чмокались писечками, встав и повернувшись друг к другу лицом. Сновавстав в позу собачек, мы с упоением лизали друг друга сзади. Лизалибедра, лизали и целовали сами попочки, страстно лизали друг другу междуполовинками попочек от самого верха до самого низа, переходя навылизывание промежности и далее – сладкой писечки. Мы лизали и ласкалиписечки спереди. При этом одна из нас стояла перед диваном, широкораздвинув бедра, а другая стояла перед ней на четвереньках, вытягиваяшею, чтобы дотянуться до писечки подружки. Мы лизали писечки итак, что одна из нас становилась к дивану спиной и сильно наклоняласьвперед, а другая при этом лизала ей писечку сзади. Или одна из насложилась на спину, широко разведя бедра, а другая лизала и целовала ейписечку, а также и все вокруг - бедра, паховые ложбинки, животик ититечки. Мы ласкали друг друга и одновременно, повернувшись друг кдругу писечками. Мы страстно целовались взасос и снова переходили наласки и поцелуи интимных мест. Ленка, видимо, тоже была удивлена тем, что мы обе так возбудились и осмелели под взглядами мальчишки. Глядяна наши бурные эротические забавы, мальчик просто обезумел и принялсядрочить с неимоверной энергией, запрокинув голову и выгнувшись, смотряв нашу сторону затуманенными глазами. Тут мы поняли, что он сейчаскончит, и в чрезвычайном возбуждении подскочили к нему. Я хотела сновадать ему полизать свою писечку, но мне помешала моя подружка, тожехотевшая этого же. - Ну чего ты, он ведь лизал уже тебе, - чуть обиженно сказала она, тоже стараясь расположиться у мальчишки над головой. Япосторонилась, склонившись к ее грудке и поцеловав сладенькиевиноградины. Но Ленка все же не успела. Мальчишка замер, изобразивсмешно-страдальческую гримасу, выгнулся еще больше, и его членикизрыгнул крупную каплю густой беловатой жидкости. Тут Ленка и накрылаличико мальчика своей писечкой. Склонившись, она, как и я чуть ранее, обхватила членик губами и стала высасывать из него скудную сперму. Ятут же увидела, как побелели костяшки его пальцев впившихся в мягкуюпопочку моей подружки, и услышала удовлетворенно-гортанные стоны обоих. К счастью, Ленка не кончила вслед за Вовочкой, иначе, наверное, моего пыла уже не хватило бы на троих, а мне так хотелось продолжитьэту безумную оргию. Вовка в своем оргазме снова потерял активность, иЛенка, еще немного поласкавшись о его личико, слезла. После мы с такимсамозабвением вновь принялись за эту сладкую оргию, что мальчишка почтисразу снова обрел острый интерес к зрелищу, однако теперь он не дрочил, хотя покрасневший его членик уже через пять минут вновь охотно торчал. Покамы так бесились, я девять раз удерживала себя на грани оргазма, нежелая расставаться с таким мощным и таким приятным возбуждением, какогоне испытывала давно. Моя Леночка тоже время от времени стонала: “О-ох, бл..! Сейчас кончу!” Но тоже удерживалась, ради продолжения чудногоспектакля. - Милые мои! А хотите посмотреть, как я писаю? Явдруг почувствовала, что от этих занятий или от прошедшего времени вомне вновь накопилось достаточно влаги. На этот раз мальчишкаоткликнулся коротким “хотим”. И мы пошли в ванную комнату. Забавно, наверное, было видеть со стороны, как две голые девицы и тоже голыйподросток с торчащим члеником ходят по квартире. Я залезла вванну, присела и повернулась к моим зрителям, широко раздвинув бедра. Конечно, возбуждение вновь мешало мне, но я знала, что смогу, как ираньше, исторгнуть фонтан. Снова, как и в тот раз, сначала из моейписечки потекли излишки бурно вырабатывавшегося нектара, которыйтягучими струйками медленно капал на дно ванны. - Ух ты! – прошептал Вовка. - А ты не хотел идти к нам, - с улыбкой сказала Ленка. Язакрыла глаза и, ласково поглаживая свою писечку, попыталасьуспокоиться. И вот снова тоненькая струйка, раздвигая плоть, вырваласьна свободу, ударилась в эмалированную стенку, но тут же оборвалась. Однако путь был уже проложен. Я поднатужилась, зажмурив глаза отпредстоящего удовольствия, и ощутила, как уже более мощный потокначинает прокладывать себе путь из глубины. Истерзанноеласками тело приятно болело. Набухшие от возбуждения сосочки едва нелопались. Между ног все просто сладко занемело и необычно напряглось. Яфизически ощущала взгляды моих друзей, устремленные на мою писечку, илирозочку (теперь различия в этих понятиях уже не было), и эти взглядысоздавали такую сладкую негу, что я поняла – сейчас наступит второйоргазм. Теплый поток, пробегая по своему пути, через тканивзбудоражил влагалище, мышцы его заиграли тонко зазвеневшую мелодию, гармонично слившуюся с журчанием и шумом вырвавшегося из меня потока. Спазмы волнами ринулись из самого центра девственного влагалища кпромежности и колечку ануса сзади, в паховые ложбинки и по бедрам сбоков, к животу и томящимся грудкам спереди. Через мгновение, словноотразившись от невидимой стенки, волны прошли обратным путем, ломая икруша остатки сознания, чтобы встретиться вновь почти в том месте, откуда вышли. Будто клещи сдавили и расплющили истомившийся клитор, взорвав всю меня изнутри нахлынувшим оргазмом. - Как здорово, блин! – откуда-то издалека донесся голос Вовки. - Мари! Бл..! Как ты здорово кончаешь! – прошептала Ленка. Ещея ощутила, что на пути бьющего из меня потока появилась маленькаяладошка (очевидно, нашего мальчика), потому что изменился звук, ималенькие капельки-брызги, отразившись от нее, тоже просигналили мне обэтом. Затем эта ладошка приблизилась к моей писечке, почтипреградив путь потоку, а он, вырываясь с боков и шевеля все еелепесточки, придал новые краски оргазмическим пульсациям. Наконец, поток ослабел вместе с угасающей бурей разрешения, отобравшей у менявсе силы, а ладошка ласково прижалась к истерзанным лепесточкам нанекоторое время увядшей розочки. Ноги расслабились, и я коснуласьпопочкой холодного дна ванны. В какой-то безумно приятнойполудреме я ощутила, как ванна потихоньку наполняется теплой водой. Моетело стало совсем легким, и невидимые руки осторожно развернули еговдоль ванны. Кто-то придерживал мою голову над водой, а бесчисленныеладони и пальчики нежно гладили и ласкали буквально каждую частичкунатруженного тела, поддерживая сладкую негу и не давая совсем потерятьсознание. В полузабытьи я удивлялась только, откуда этим двумдетям известны такие тонкости эротического искусства. Как онипочувствовали, что сейчас мне нужна именно такая тихая и нежная ласкабез всяких пробуравливающих плоть движений и жестких касаний. Я немогла понять, как долго журчали тихие и убаюкивающие голоса ласкающихменя влюбленных. Тем временем ко мне постепенно возвращались силы. Когдая открыла глаза, оказалось, что никто меня уже не ласкает, а вместолюбовного воркования отрывисто раздавались возбуждающие стоны моейподружки. Ленка сидела на краю ванны, прислонившись к стенке и широкораздвинув бедра, а наш мальчик усердно вылизывал ей писечку, тожепостанывая от удовольствия. Руки Ленки ласкали то голову иличико мальчика, то собственное тело – бедра, паховые ложбинки, лобоки, конечно, саму писечку, попадая при этом в ротик мальчишки. Он жесидел в теплой воде спиной ко мне, приятно прижавшись к моей писечкесвоей попкой. Это было, наверное, самое приятное из моих пробуждений. Ятоже села и обняла мальчика сзади. Мои руки скользнули по его груди, потом по животу вниз и тут же наткнулись на неутомимо торчащий членик. Я стала перебирать его пальчиками, брать в кулачок, совершая движения, свойственные влагалищу, когда девочка движется на мальчике сверху. Членик и все Вовкино тело отозвались приятной дрожью. От моих ласкВовка еще более интенсивно и страстно впился губами в Ленкину писечку, и та вдруг задрожала всем телом и глухо застонала. К ней тоже пришелвторой за сегодня оргазм. Вслед за этим девочка тихо сползла с краяванны в теплую воду. Теперь пришла моя очередь проявитьэротическое искусство бережного ласкания погрузившегося в оргазмическуюнирвану тела. Я нежно касалась грудок Ленки, ее писечки, гладила бедра, и подружка отвечала нам вздохами удовлетворенности и неразборчивымшептанием слов благодарности. - О! Как же мне хорошо! Как чудны вы еб… Трахали меня! Как же я благодарна вам обоим! Я ужасно люблю вас… А мне пришла в голову совсем безумная идея. - Вовк, а можешь трахнуть меня? - И я повернулась к нему задом, встав в ванне на четвереньки. Вовкасразу понял, что нужно делать, и быстро пристроился ко мне сзади. Пустьмне снова очень хотелось, но теперь я не была так безрассудна. Вовкинчленик короток, поэтому я смогу не пустить его в себя слишком глубоко. Пусть он просто подвигается между моих лепесточков туда-сюда, как яиграла иногда сама с собой пальчиком. Я думаю, что ему будеточень приятно трахать меня даже просто в щелку между сведенных вместебедер. По стонам и сопению мальчика я поняла, что была права. Емувполне достаточно было двигать члеником в любой мягкой и влажной среде. Кончивший два раза членик был теперь более стоек и мог трахатьменя довольно долго. Я это понимала и чувствовала по себе. Истомившисьот воздержания, всегда можешь кончить очень быстро. Зато второй оргазмобычно приходит не так быстро и бывает более глубоким, сильным иприятным. Третий уже просто мучителен, а изнуряющая болезненностьпридает ему особый вкус. Но на третий меня обычно уже не хватало. Сегодняшнее приключение давало силы на это. Однообразныедвижения были по-прежнему приятны, но одновременно нарастало желаниекакой-то новизны, и я, наконец, придумала, как разнообразить программу. Тем более что в отверстии моей попочки словно свербило. - А трахни меня в попку! - Как это, - не понял сначала Вовка. - Да очень просто, ведь там тоже есть дырочка. - Ладно, я попробую. Ия почувствовала, как горячая и влажная головка Вовкиного членикаскользнула по промежности вверх, уткнувшись в расслабленное колечкоануса. Я двинулась навстречу членику, стараясь расслабиться и насадитьсебя на него. Вовка надавливал со своей стороны, и вскоре япочувствовала, как в меня как бы что-то вползает. Вовке, наверное, тожестало необыкновенно приятно, потому что он шумно и часто задышал, хватая воздух, как выброшенная на берег рыба. Теперь его движения небыли резкими. Напротив, он старался войти в меня как можномедленнее и осторожнее. И также медленно выходил. Этот вползающий ивыползающий ужик приятно ласкал само отверстие, а еще его движениячрезвычайно приятно передавались через тонкие стенки влагалищу, такжеон касался и еще каких-то новых эрогенных зон внутри меня. - Ленка! Бл..! Ты не представляешь, как же мне сейчас приятно! Я, бл.., умру сейчас от всего этого! Возьми меня тоже! Я чувствовала, что Ленка уже потихоньку присоединилась к нам и ласкала сейчас Вовкину попочку и яички. Послемоей просьбы она просунула руку под стоящим на коленях позади менямальчишкой, дотянулась до моей писечки и стала перебирать еелепесточки, немного проникая в меня пальчиком, а также поддевая снизувысунувшийся капюшончик клитора. Так приятно мне точно еще никогда небыло. Не хватало только кого-то четвертого, кому я могла бы лизатьписечку или сосать членик. А может, еще и пятого, кто ласкал бы сейчасмои сосочки. Вовкины руки хватали меня за попочку, бедра и бока. Гулкиеудары сердца раздавались все громче и чаще, от частого дыхания начиналоне хватать воздуха, а накатывавшиеся спазмы третьего оргазма вновьлишали меня сознания и сил. От переизбытка страсти я окунула пальчики всвою мокрую писечку, а когда стала страстно сосать их, обжигаяслизистую рта этим необычным вкусом, почувствовала, как от этойпоследней капли лопнула струна, удерживавшая третью порциюсвирепо-нежных содроганий, вновь лишивших меня слуха и зрения. Одновременно охнул мальчишка, выпустив в меня скудную струйку и тут жеповалившись без сил мне на спину. Уже стемнело, когда мывтроем вышли из подъезда, чтобы проводить мальчишку домой. Егопошатывало, мы тоже шли в полупьяном от всех этих страстей состоянии. Ктому же, мы не надели трусиков, и ветерок приятно залетал под юбочки, обнимая прохладой разгоряченные и влажные розочки. Мы узналиадрес Вовки и пообещали ему, что как-нибудь снова повторим эту чуднуюоргию, случившуюся с нами сегодня. А он никак не хотел уходить от нас, обнимая обеих и шаря руками по нашим ногам, попочкам, искал нашинатруженные писечки под юбками. - Мам, я заночую у Маринки, ты не волнуйся, - сказала она в трубку, позвонив, как только мы вернулись ко мне домой. - Да что ты, нормальный у меня голос. Ленка ведь тоже должна была получить сегодня третий оргазм. Теперьнам некуда было спешить, вся ночь была впереди. Мы решили сначала смытьс себя накопившуюся за этот бурный день усталость и отправились вванную. Мытье перемежалось с ласками. Теперь уже более спокойными, ноне менее приятными от ожидания предстоящей ночи любви. Руки в мылескользили по нашим животикам и спинкам, по титечкам и попочкам, полицам и бедрам. Но особенно приятно было мыть друг другу уставшиеписечки. И мы делали это ласково и осторожно, пока без лишнейстрасти, которой хватало им сегодня, но которой мы хотели еще добавить. По крайней мере, писечке Ленки. Хотя я чувствовала, что скоро мнеопределенно захочется и четвертого оргазма. Обернувшись вбольшие махровые полотенца, мы вышли из ванной и пошли на кухню, чтобынемного подкрепиться чаем с печеньем и конфетами. Мы сели рядышком, прижавшись друг к другу, а когда шоколад окрасил наши губы в коричневыйцвет, с наслаждением соединились устами в длинном и страстном поцелуе. Приятно касаясь своими зубками зубов подружки, я ощупывала язычкомсладкую от шоколада поверхность ее губ изнутри, вновь проваливаясь втягучий плен не проходящего возбуждения и страсти. - А давайвыйдем на балкон голыми, - вдруг предложила Ленка. И я согласилась, представив, как было бы здорово, оказаться в таком виде на виду всегогорода. Правда, сейчас была уже ночь, и нас вряд ли будет видно. Да ипоймут ли нас те, кому мы хотели показаться во всей своей красе. Мы вышли в полотенцах, договорившись сбросить их на балконе. Теплый воздух ласкал высохшие тела и мокрые волосы. - Давай, ты первая, - предложила Ленка. Яне заставила себя упрашивать и отпустила полотенце, сразусоскользнувшее к моим ногам. Остро, но приятно защемило в самом низуживота, колко отдалось в сосках. Я стояла на фоне светлого окна вночной тьме и гадала, видит ли кто меня сейчас. Было страшно и приятноодновременно. На пол упало второе полотенце, и рядом всталаеще одна обнаженная фигурка. Внизу слышались разговоры, но никому неприходило в голову глянуть на балкон восьмого этажа. На соседнихбалконах ввиду позднего часа, видимо, никого не было. А если кто и был, то, скорее всего, он предпочел молча любоваться нечаянно подаренной емукартинкой. Я представила, что это, к примеру, какой-нибудь мальчишкатипа нашего Вовки и улыбнулась. Мы снова обнялись, слившись впоцелуе, и на нас смотрел только слабо воркующий голосами последнихпрохожих и рокочущий далекими моторами машин ночной город, в которомуже не одни мы престали друг перед другом в таком виде. Возможно, где-то еще на балконе или у раскрытого окна другие люди, также как имы, черпают остроты эротического вдохновения перед бурными постельнымисобытиями. Я медленно опустилась на колени перед моейподружкой, целуя по пути знакомые уже места – шейку, сладкиевиноградинки, животик. А вот и знакомая кортенькая стрижка на лобке, вот и знакомый пряный вкус и запах возгорающейся страсти. Нет, сегодняя обязательно побью свой рекорд и испытаю четвертый оргазм за вечер. Как приятно повлажнело у меня внутри, как мягко от этого перекатываютсялепестки моей розочки друг по другу при движении бедер. Нектар даже покинул пределы своего хранилища и приятно испачкал только что вымытую кожу бедер. Эй, кто-нибудь в доме напротив, ну возьмите, наконец, бинокль и посмотритена мой балкон, ведь вы рискуете пропустить такое милое зрелище, мысленно кричала я в темное пространство. Ведь мы с подружкой не будемздесь долго, ведь нам давно уже пора спать. Оставив прелести моейдевочки, я снова поднимаюсь и, облокотившись на перила, смотрю вниз, едва различая во мраке каких-то поздних прохожих. Две парочкисидят на лавочках, но они слишком увлечены собой и не видят нас. Ленкастановится рядом, прижимаясь ко мне прохладным боком. Еще немногопопозировав невидимым зрителям и не стараясь слишком уж возбудить другдруга, мы, наконец, покидаем балкон, волоча за собой полотенца. И этонаверняка также чудесная картинка – две грациозные уходящие из уличнойтьмы в свет жилища нимфы. Я лежу на правом боку, положивголову на внутреннуюю часть правого же бедра моей любовницы и нежноласкаю раскрывшийся передо мной ароматный цветочек. Ласкаю пальчиками, нежными губками и проворным язычком. Проникаю немного внутрь этогоцветочка, где тесно, жарко и влажно. Точно также на моем правом бедрележит головка моей подружки, и точно также она ласкает мою истерзаннуюза этот вечер розочку. Теперь наши ласки вовсе не неистовы, а напротив, медленны, осторожны, спокойны и очень нежны. Мы пьем эту ласку друг из друга, возвращая ее тут же обратно через те же отверстия. Иногдая поднимаюсь и, расположившись над прекрасным телом, нависая своимцветочком над самым личиком моей девочки, ласкаю это тело в такомположении, подставляя поцелуям снизу и свой животик, и грудки, и мойутомленный цветочек. Потом я оказываюсь снизу и тогда, обхватив стоящуюна коленях подружку за поясницу, чуть подтягиваюсь, чтобы на весуцеловать и ласкать ее влажную розочку. Потом мы валимся вновьна бок, и теперь лежим друг у друга на внутренней стороне левых бедер, продолжая свои завораживающие ласки. Так продолжается долго-долго. Ведьвся эта ночь в нашем распоряжении, и нам хочется полнее насытить этинесколько часов нашей внезапной любовью. Утомленные бурным вечером мызасыпаем на какое-то время, не прекращая своих ласк и в этом короткомсне. Встрепенувшись, меняем положение, позы и вновь и вновь бесконечноотдаемся сладкой неге. Где-то в самой середине этой летнейночи мы, наконец, плавно переходим границу, отделяющую томительнопрекрасное ожидание от цели, настойчиво-нежное стремление от остроговзрыва ощущений. За этой границей непроизвольный выброс мириадовсложнейших молекул в нашу кровь мгновенно разносит по всему организмудолгожданную команду, и каждое мышечное волоконце срабатывает в такт симпульсами сотен тысяч нервных окончаний, расположенных на слизистойлепесточков наших трепетных розочек и рта, а также в глубине самыхсокровенных и соблазнительных участков наших прекрасных тел. Трехсекундныйпаралич фиксирует роденовские объятия двух влюбленных тел. Отневыносимых по своей приятности чувств хочется рыдать, потому что черезнесколько мгновений все уплывет, растворится в ночи и времени. Я тихоплачу, переполняемая этим уходящим счастьем, и слышу в ответ такое жесчастливое хныканье моей Леночки. Затем, охваченная глубокимчувством нежности, я утыкаюсь носиком в зев полуоткрытого цветочка моейподружки и забываюсь, прижавшись к ней всем своим телом и ощущая, что вмой бутончик тоже уткнулось прекрасное личико. Но юныеорганизмы, испытавшие первые приступы любви, не могут долго находитьсяв покое при такой близости. Мы и во сне, совершенно непроизвольнопосасываем и почмокиваем подставленные друг дружке наши сладкие девичьипрелести. Эти ласки будят нас, но полного пробуждения все равно нет, поскольку разум и сознание еще с вечера тяжело отравлены нектаромлюбви, постоянно проникающим в наши организмы прямо через слизистуюгуб.

Поделиться:

Еще интересные материалы: