По накатаной дороге

По накатаной дороге

Двадцатый век имеет все шансы завершиться достойно. Достойно во всехсмыслах. Мы не зря жили и страдали в двадцатом веке. Есть точка, гденаши страдания наконец оправдаются. Эту точку зовут Моника Левински.

Теперь всё самое страшное позади. Позади царство разных худых шлюхвроде Наоми Кэмбел и одухотворённых стерв вроде Шарон Стоун илиМаргариты Тереховой. Все они перед Моникой никто. Во-первых, никто изних не трахал президента. А если даже и трахал, то вслух об этомговорить не решился. Во-вторых, все они худые, стройные и с правильнымичертами лица.

А это уже вчерашний день. Женщина должна быть толстой, бесформенной и абсолютно некрасивой, - как Моника. Вот тогда у неё естьвсе шансы не только войти в историю, но и переписать историю. В-третьих, они не умеют делать минет. Минет умеет делать только однаМоника.

Все мужчины виноваты перед Моникой. Все мужчины любят толстых инекрасивых женщин. Но все они бояться в этом признаться. А потом мужчинзаставляют любить худых и миловидных. Мужчины - трусы. Мужчины нерешаются отказаться от симпатичной доски ради своей подлинной любви.

Я не исключение. Я тоже виноват. Прости меня, Моника! Я много разобижал твою русскую сестру. Тем более, что я сам первый страдаю; памятьвсё время возвращает к осени 1977 года, к девятому классу. За лето я сильно прибавил, не только в росте, но и физиологически тоже.

Красивых девочек в классе было много. У них уже были формы взрослыхженщин, а некоторые расстались с невинностью. Но не им принадлежала моясперма, когда я, забыв обо всём, занимался онанизмом. Не им! Онапринадлежала бесформенному чудовищу - Рите Колпаковой Именно за ней яподглядывал в туалете и на уроках физкультуры. Только к ней я невзначайприкасался на переменках и в буфете. Специально для нее я даже придумалзеркальце, позволяющее украдкой смотреть, что же там творится у них подплатьем; нагнёшься, бывало, на географии якобы за упавшим карандашом, ипока не пересчитаешь все квадратики у Риточки на трусиках, из-под партыне вылезешь. Сейчас таких трусов уже не выпускают.

У Риты вообще был интересный туалет. Лифчик просвечивал сквозь школьнуюформу. От ее грудей шёл мощный запах; лифчик не мог удержать запахгрудей. Я почти падал в обморок. Рита вела меня на место, когдакончался танец. Я думаю. что примерно так же падал в обморок и Клинтонот одного только запаха грудей Моники. Он сводит с ума и толкает набезумство.

И тогда президент забывает, что он президент, а скромныймосковский школьник забывает, что он скромный московский школьник. На день рождения Рита пригласила только меня. Родителей дома не было;папа уже вторую неделю находился на лечении в наркологическомдиспансере, а мама как раз утром забрали в психиатрическую больницу. Рита купила вина и даже водки, а ещё испекла что-то большое и сочное, - такое большое и такое же сочное, как и сама Рита. Сначала мы танцевали. Ещё не появилась итальянская эстрада, но ужевовсю гремело диско. Во время танцев Рита тоже ела и одновременнорассказывала мне о своём любимом фильме Тарковского "Зеркало", и этобыло необычайно сексуально; я чувствовал, как ее грудь и задницастановятся всё больше и больше.

Я щипал Риту и говорил ей всякиеглупости, а она смеялась и всё ела и ела. Я полез на Риту. Это было всё равно, что молодому неопытному альпиниступокорять Монблан. Как только я почувствовал запах Ритиных ляжек, япотерял сознание окончательно. Когда я очнулся, то Рита стояла надо мной и лихорадочно жевала кусокторта. Ширинка у меня уже была немного расстёгнута. Рита дожевала кусок торта ивзяла губами мой член. Это была вторая половина семидесятых. Что тогда знали советские люди оминете? Да ничего не знали. Некоторые знали, конечно, что такое минет, но даже они путали минет с другими половыми забавами, а большинстводаже не знало, что это такое и как можно брать в рот половой член. Ябыл большинством и потому закричал. Мне показалось, что Рита сейчас егопроглотит, как и торт, и я навсегда останусь без полового члена. Советская глупость превосходила все пределы! Могла ли Моника проглотитьполовой член Клинтона? Ни в коем случае! Толстая женщина никогда несделает с мужчиной такую гадость! Толстая женщина лучше откуситчто-нибудь у себя, чем у мужчины. Толстая женщина в минете умеет всё. Толстая женщина в минете бесподобна. Это худые малокровные сучки грызутполовой член зубами и обижают его как могут! Но я не поверил толстойженщине; я закричал. За что теперь и вынужден расплачиваться. Сначала Рита пыталась меня успокоить. Она застегнула мне штаны и дала водки. Рита постепенно переходила к активным действиям. Однажды прямо во времяматематики она сняла с меня очки и демонстративно их протёрла. Очкидействительно запотели. Рита так же вызывающе их снова на меня надела. В этот момент она была прекрасна. В этот момент она напоминал ожившуюкартину Рубенса. И я почти простил ей тот злополучный минет. Дальше - больше. Когда я спускался по школьной лестнице, то Ританезаметно подошла сзади, приподняла меня и так на руках понесла вниз, облизывая мне ухо и дёргая пальцем за половой член. Внизу лестницы онапоставила меня на пол и как ни в чём не бывало пошла дальше И я сновапочти потерял сознание от ее бьющего через край тела. Я снова стал думать о Рите И она свой шанс не упустила. Это худыесексапильные доски в любви страдают, вздыхают и грозят покончить жизньсамоубийством. А полные женщины берут от жизни всё. Рита дождалась своего часа. Рита не стала поджтдать меня иустраивать истерики по телефону. Как и полагается настоящей толстойуродливой женщине, Рита была в любви откровенна; это худые сексапильныедоски готовы к сексу только наедине. На шестом уроке, а это былаистория, она прямо во время урока решительно села за мою парту. Я сновапопал во власть запахов ее тела. Рита спокойно положила руку на мой половой член. Когда учительповернулся спиной к классу, показывая на карте, как красные вдевятнадцатом году окружил Царицын, Рита нарочно уронила ручку иполезла за ней под парту. Я с замиранием сердца ждал , что сейчасбудет. Рита искала ручку долго. Очень долго. Так долго, что успела сделать мне минет. Там, внизу, под партой, хозяйкой была она. Она уже знала, какрастёгиваются мои брюки и как выглядит мой половой член. Она былауверена, что в этот раз я не смогу от неё вырваться. Рита взяла егогубами, и стала облизывать как мороженое. Я даже не мог подумать, что уменя такой богатый во вкусовом плане половой член. Когда я кончил, тоона проглотила сперму, как шоколадку. Учитель наконец заметил, что Рита слишком долго находится под партой. Ичто у меня слишком возбуждённое лицо. Но Рита уже всё успела. - Рита, что ты там делала под партой? - спросил учитель, подойдя к нам. Класс затаил дыхание. - Минет! - гордо ответила Рита, колыхаясь всем своим необъятным телом. Учитель сделал вид, что не расслышал. Весь класс восторженно смотрел на Риту. После Рита ко мне охладела. А я тоже пошёл по проторенной мужскойсоветской дороге - я стал ухаживать за какой-то невразумительной худойстройной сексапильной дурой, у которой всё тело весило меньше, чем уРиты одна грудь. Мы отстали от Америки навсегда. И не только в экономике. Прежде всегомы отстали в том, что не дали развернуться нашим Моникам. Моя Ритаумела ничуть не меньше, чем их Моника. Значительно проще делать минетПрезиденту США в Белом доме, чем несчастному советскому школьнику подпартой в советской школе. Но мы прозевали наших Моник. Мы ихиспугались. Мы им не дали вылезти из-под парты. И теперь нам предстоитза это расплачиваться годами тоски и инфляции.

Поделиться:

Еще интересные материалы: