Пляжный роман

Пляжный роман

Меня всегда развлекали размышления маститыхпсихологов и сексопатологов на тему однополой любви. Логика такихрассуждений приблизительно такова же, как мнения дилетанта-поэта, который сам шуруп в стенку вкрутить не может, о действиях... ну, предположим, электромонтера. Тут, граждане, нужно либо самим пробовать, а потом делиться впечатлениями, либо молчать вообще. А выслушивать идеиочередного научного светила о недостатках однополой любви - простооткровенно скучно. Кстати, существует мнение, что более тридцати процентовженщин - скрытые лесбиянки. Вот уж не знаю, правда это или нет, нокаждая пятая собеседница в разговорах по душам честно признается, чтохотела бы "это попробовать". А уж моя alma mater, где я имела счастьеотучиться без малого пять годков, просто кишела любительницами "розовойжизни". Сколько предложений тогда пришлось выслушать - не перечтешь. Чуть ли не каждая пьянка (а курс у нас был из общества явно неанонимных алкоголиков), заканчивалась в итоге зажиманиями возле стенкис предложениями уединиться.

Случалось, соглашалась. Случалось, посылалакуда подальше. И в том, и в другом случае не жалела о последствиях. Невинность моя осталась в далеком доуниверситетском возрасте, а в жизния стремилась попробовать всего помаленьку, особенно не увлекаясь. Но, как известно, и на старуху бывает проруха. Старуха (этоя) по окончании высшего учебного заведения решила махнуть на моря встуденческий лагерь. Ну, студенческим он был только по названию. Вокругнего располагалось три горы, где дикарей было раз в пять больше, чемобитателей самого лагеря. И поскольку все постоянно ходили друг к другув гости, грань между "горцами" и "цивилизацией" стиралась напрочь.

В один из теплых июльских вечеров дружная компания собраласьвозле палатки, именуемой в народе "Броненосец в потёмках". Хозяин ее, по слухам - капитан дальнего плавания, обладал тремя неоспоримымидостоинствами... звучным именем Аристофаний, редким гостеприимством исолидным капиталом. Каждый вечер перед "Броненосцем" собираласьразношерстная толпа, осушавшая бесчисленное количество бокалов... всмысле, пластиковых стаканчиков, за здоровье Аристофания и его сестрыТанюхи.

Подобно своему брату - Мичману, как звали его друзья, - онаотличалась буйным характером. Плюс совершенно сногсшибательнаявнешность. Мужики на нее слетались как мухи на мед, но благоразумнодержали дистанцию, поскольку Аристофаний, демонстрируя накачанныебицепсы, с легкостью мог приподнять передок "Жигулей", а честь своейсестры блюл с рвением Цербера. Танюха, живо откликавшаяся на кличку "Старпом", былаблондинкой с пропорциями 90-60-90 и лицом Линды Евангелисты.

В своивосемнадцать она уже успела прослыть роковой женщиной; ходили легенды, будто из-за нее даже кого-то успели пристрелить. Танька эти слухи неподтверждала, но и не опровергала. Когда я подошла к "Броненосцу в потёмках", там уже собраласьприличная орава. Старпом во всю силу своих могучих легких кричала, стараясь перекрыть мяуканье магнитофона и бренчание гитары... - Обормоты! Кто может живо смотаться за водкой? Мичман нас субсидирует. К Таньке рванулось сразу несколько человек. - Тише, тише, безумные русские!

Хватит только одного посланца. Витек, выруби магнитофон, он у тебя все равно тянет. - Она повернуласьв мою сторону. - Ба, кого зрят мои очи! Опера Ля Скала! Эй, ты, гитараст! Отдай инструмент в руки профессионала! Юноша с мутным пьяным взором, тщетно пытавшийся извлечь изгитары аккорд, приподнялся, протянул мне шестиструнку, споткнулся очье-то тело и плавно спикировал носом вниз. Гитара жалобно звякнула, амолодой человек в поисках опоры ухватился за мои колени.

- Если ты ее сломал, я тебя покалечу! - Раздался рев Аристофания. - Кого, Иру, что ли? - Полюбопытствовала Старпом, с интересомглядя, как я с брезгливым выражением лица отодвигаю от себянезадачливого музыканта. - Так она сама кого хочешь покалечит.

- Я про гитару, глупая! - Заржал Мичман. - Ходы на нашсторона, дорогая! - Широким жестом он протянул мне стаканчик сосветло-коричневой жидкостью. - Коньяк? - Вопросительно посмотрела я на него. - Лучше. Виски! - Причмокнул губами Аристофаний.

- Моряк, не спаивай женщин! - Возмущенно заявила Танька. Слушай, Ирка, пей быстрее эту гадость и берись за гитару. Давайчто-нибудь из "Воскресенья". - По дороге разочарований снова очарованный пройду! - Взорвался многоголосый хор, как только я провела рукой по струнам. Инструмент, прямо скажем, играл неважно.

Было такое ощущение, что еслия и выпущу его из рук, то эти глухари на току все равно ничего незаметят. После "Воскресенья" мы вспомнили еще "Машину времени", "ЧайФ","АукцЫон", "Крематорий"... В какой-то момент я тихо сплавила гитарупервому подвернувшемуся молодому человеку и устало откинулась назад. Все-таки два часа пения без перерыва - это уже не для меня. Старею... - Земля холодная, ляг ко мне на колени, - прошелестел над моим ухом тихий голос Таньки. Я подняла глаза. Над моей физиономией смутно белело лицо нашей роковой блондинки. - Спасибо.

- Я прислонилась затылком к ее стройным ногам. Танязапустила мне в волосы свои длинные пальцы и начала их перебирать. - Знаешь, - задумчиво проговорила она, - а у тебя красивые патлы. Хотела бы я такие же иметь. - Да тебе, вроде, жаловаться не на что... - Я почувствовала, что ее руки как-то слишком бережно гладят меня возле основания шеи. Нескрою, эти касания мне очень понравились. - Ира, я тебя умоляю, они у меня жидкие, как крысиные хвосты! Я невольно засмеялась.

Уж с кем - с кем, но с крысой Танькуникто не сравнивал. Я представила себе, как вытянулось бы лицо Мичмана, услышь он эту реплику своей сестры. Сам Аристофаний считал ее простообразцом красоты и порвал бы любого, кто усомнился в этом... Впрочем, таких камикадзе пока что не находилось. - Пойдем отсюда, а? - Старпом потянула меня за рукав. - Сейчас эта компания напьется до той стадии, когда одна половинывырубается, а вторая идет купаться в неглиже. Тоска смертная... - Что, не нравится тебе сие общество? - Грустно усмехнулась я. - А ты, можно подумать, от него тащишься... Сборищеограниченных людей. Мужики так вообще ни о чем, кроме постели, думатьне способны. Как ты думаешь, у них мыслительный орган в голове иливсе-таки в штанах? Ненавижу этих самцов! Последнюю фразу она произнесла особенно выразительно. У меня в душе зашевелились первые подозрения. Мы шли по берегу моря, рассеянно пиная ногами камушки. Неожиданно Танька развернулась ко мне лицом. - Ты никогда не забиралась на Компас? "Компасом" в лагере называли самую высокую гору. Ее подножьебыло плотно облеплено палатками, но на самую верхотуру никто не лез...уже были случаи, когда отважных альпинистов увозили на "неотложках". - Танька, не сходи с ума! Она ж крутая, как яйцо! - Ирка, не дури! Я знаю одну тропку, она как раз обвиваетсявокруг горы. Ее обнаружили еще лет пятнадцать назад. Там просто надознать, куда сворачивать. Абсолютно безопасно. Правда. Пойдем, а? Не знаю, что меня убедило больше... просительные интонации вее голосе или предчувствие предстоящей авантюры. Наверное, и то, идругое. Уже час спустя я стояла, отдуваясь, на маленькой площадке, скоторой открывался прекрасный вид на наш лагерь. Таня стояла позадименя. - Вон, видишь? - Она протянула руку, показывая на точкулевее и ниже нас. - Там как раз "Броненосец". А выше - это палаткаПигалиц... - А, этих розовых девушек, - кивнула я. - Тебя так смущают однополые отношения? - Тихо прошептала она, кладя руки мне на плечи. Я развернулась. Таня стояла передо мной абсолютно голая. За товремя, что я пялилась на пейзаж внизу, она успела раздеться. Еезагорелое тело, казалось, фосфоресцировало в темное. Я чувствовала, какстильно бьется ее сердце. На стройной длинной шее бешено пульсировалаголубая жилка. Она подалась мне навстречу. - Ира, я не могу больше... Уже два месяца терплю. Пожалуйста, давай с тобой... - Танька, бедная девочка, да зачем тебе это? Или у тебя с мужиками совсем никак? - Совсем... Всю весну встречалась с одной девчонкой, вроде всетак хорошо было, а потом она уехала в другой город. Ну, не по барам жеспециальным мне идти... там еще подцепить чего можно. Старпом всхлипнула и прижалась ко мне. Я рассеянно обняла ее и погладила по голове. - Танюха, да брось ты... Ну, не реви. Я обняла ее, утешая, и она подняла ко мне заплаканные глаза. Уже не помню, как я начала целовать ей сначала лоб, потом щеки. А потомона впилась долгим и страстным поцелуем мне в губы. Играя с ее юркимязычком кончиком своего языка, я пыталась привести в порядок свои мыслии чувства. С одной стороны, мне были очень приятны ласки Старпома. Сдругой, еще совсем недавно я пыталась убедить себя, что с розовымиигрищами завязала надолго. Таня запустила руку мне в трусики и начала возбуждать меня рукой. Потом тихо прошептала... - Разденься, Ириша... Я сняла с себя сарафанчик, и Старпом начала жадно целовать моюгрудь. Потом она опустилась на колени и потянула меня к себе на землю. Когда наши обнаженные тела соприкоснулись, она застонала... - Я хочу тебя, хочу... Представляю , как мы выглядели в этот момент. Двеобнаженные женщины, кувыркающиеся по мокрой траве, и рискующие в любоймомент свергнуться с высоты метров этак семьдесят на засыпающийстуденческий лагерь. Но тогда мне было все равно. Я поняла, что ещеникогда не пробовала настоящей лесбийской любви. Все эти слюнявые попыткив студенческом возрасте не шли ни в какое сравнение с дикой страстьюТани, которая елозила по мне, покрывала поцелуями все мое тело сантиметрза сантиметром, постанывала, порой срываясь на безумный крикизголодавшейся самки, дорвавшейся наконец-таки до запретного плода. - Ира, делай со мной что хочешь, только не останавливайся сейчас! Заведенная, я уже не контролировала свои действия. Крепкосхватив Танькину голову, я направила ее себе между ног и заорала отнеземного блаженства, когда Старпом принялась вылизывать мне клитор. Такого оргазма у меня не было ни с одним мужиком. Меняколотило, поднимало над землей, я умирала и возрождалась вновь. Сквозьзвон в ушах я слышала вопли Танюхи, кончившей одновременно со мной. Когда туман в глазах рассеялся, я села и рывком подняла к себеСтарпома. Она смотрела на меня с немым обожанием. - Если ты проговоришься Мичману... - Да ты чего, Ира! - Возмутилась она. - Я ж не сошла с ума. Поглаживая меня по груди, Танька робко спросила... - Но по крайней мере, хоть еще раз мы сможем? - Еще тысячу и один раз, - улыбнулась я. - Ты мне понравилась. Танька обняла меня и зарылась лицом мне в грудь. ... Минут сорок спустя спустя мы уже спускались в лагерь. Издали яувидела, как возле "Броненосца в потемках" стоял Мичман, всматриваяськуда-то в противоположную сторону. - Беги, - шепнула я, подтолкнув Таню ладонью. - Еще не хватало, чтоб он нас сейчас засек. Старпом лукаво улыбнулась мне, чмокнула в щеку и резво побежала вниз. Сладко потянувшись, я направилась в свою палатку.

Поделиться:

Еще интересные материалы: