Женщина в красивой одежды

Женщина в красивой одежды

Они заснули, но это был не вполне сон. Во сне он опять был с ней, ехал в автобусе и держал за руку. В автобусах его укачивало, он боялсядремать, но все-таки заснул. Проснулся, когда люди рванулись изавтобуса. Он тоже рванулся, автобус уехал. На дороге понял, что осталсяодин, и пошел вперед в пустоте, ни на что не надеясь.

Прямо на неговыехал грузовик. И в метре остановился. Она вышла из кабины, ругаяводителя на чем свет стоит. Водитель удивлялся: «Чего она? Я простоподвез». В этом месте он проснулся и взял ее сонную. Потом еще раз, онане соизволила проснуться. Посмотрел на часы — былотринадцать часов сорок минут.

Он заснул. Когда открыл глаза — онасидела у окна, сквозь жалюзи просвечивало вечернее солнце. Женщина былав полоску. Диагональные полосы на лице, голубом джемпере и голых ногахс прошлогодним загаром. Как зебра. Она на него трела, смотреласквозь жалюзи, как из-за решетки, на улицу. Потом оглянулась. «Твояголова внутри квадрата из солнца. Как в раме».

Фокус в том, хочешь литы любить. Если хочешь, кто помешает включить музыку. Но эторискованно, потому что. Опыт подсказывает, что это рискованно. Вмузыке нет добавочного смысла. Она ни для чего. И женщина не обязанатебя любить, если ты ее любишь. В ней тоже нет смысла для тебя. Ничегоне происходит, кроме того, что время течет как вода. Его уже столькоушло незаметно — по текущей воде не видно, сколько ее ушло.

Двадцатьчасов сорок шесть минут. В восемь вечера миновали сутки, как они вместе. —Теперь я. — Она скинула свитер. Он ничего не успел увидеть, услышать ираскусить. На него обрушился шквал. Быстрый и страшный, дажемучительный.

Она сто раз сделала ему больно. Потом они лежали долго, ленясь двигаться, открывать и закрывать глаза, разговаривать, смотреть. Солнце догорело, за окнами встала чернота. — День второй, — объявила она. — Не такой, как первый.

— И ушла на кухню за едой. Пробыли там долго, потому что он сразу уложил ее на пол. Онасопротивлялась и стукнула его лбом в лоб, так что потемнело в глазах. Еду готовили часа полтора, сели за стол на кухне, налили вина, онаприкрутила светильник, чтоб не бил в глаза, и начала рассказыватьпустяки про сапоги и шубы. Ему быстро надоело. — Давай ты стихи почитаешь. Ты же читала на вечеринке всем. Она встала, дотянула свитер до колен и сала читать сомневающимсяголосом, словно подпрыгивала на ухабах. Прочитала, вежливо поклониласьи села. — Ноги замерзли.

— Открывать мне торговый дом или нет? — Как знаешь. — А ты что думаешь? — Думаю, что больше денег — больше суеты. Мы — люди суеты. Крутимся, вращаемся. Или нас вращают. Пойдем, я расскажу тебе, что было дальше. Навтором я срезалась. Он был из тех, кто грубо домогается. Из тех, ктомочится в кухонную раковину, не дойдя до туалета. Он приставал ко мне, одолевал, я пообещала — один раз. Он притворился, что согласен. Расхваливал свою жену, тыкал, как котенка, носом в мое одиночество, настаивал, чтобы еще раз. А если жена замечательная, зачем другие? Всевремя, постоянно, длинной очередью другие женщины? Я спрашивала, зачемэто нужно — еще раз? Зачем нужны свинские отношения. Он жепринялся учить меня ремеслу. Он неудачник. Все умеющий неудачник — лучший учитель. Я терпела его так долго из-за этого. В давние времена, так уж случилось, они все, эти умники, улетев, как стая птиц, опустошили мою жизнь, и я спала в пустом коконе без пищи и воды. Потомрешила, что утоплю их по очереди. Но получилось только с одним. Навтором я попалась. С ним, которого не любила и не хотела, моя жизньвошла в берега, стала нормальной, чем-то обеспеченной. Без него ягнулась, как осина на ветру. Была водой без русла, неуправляемымсудном. Он брал меня силой или подпаивал. Грозил, что признается жене. Я боялась, что если жена его выгонит, я совсем пропаду. Что может бытьтягостней, чем жить с нелюбимым человеком. Представить, что его кто-толюбит, не хватало воображения. «Ты должна жить с мужчиной», — говорилон, имея в виду себя. Я во всем ему помогала, а он этолюбил. Он хотел, чтоб я была как его жена, как эхо. Жена-эхо. Котораялюбит то, что он, не признает того, что он, готовит и делает только то, что он. Шаг влево — расстрел. Без него мы бы не встретились. Он привелменя к тебе, он сделал, чтобы я работала. Он выписывал мне премии. — Премии тебе выписывал я. — Ты? А зачем? — Хотелось посмотреть, что ты будешь делать. А ты не замечала. Изводиламеня незамечанием. И плохо выглядела. А сейчас ты выглядишь невероятно. Выглядишь как счастливая женщина. — Я и есть счастливая женщина. Посмотри на часы, сколько нам осталось? — Вся жизнь. — Это да. Конечно. Но она в какое время вместится? — Хоть одну женщину за всю жизнь да хочется убить. — Мы давно не спали. — Ты что, озверела? — Но она уже сомкнула глаза. Я пошел на кухню слушать Бетховена.

Поделиться:

Еще интересные материалы: